– Да так, сказки, конечно, но старики в них всё равно верят. Вроде как морем и всеми, кто в нём живёт, повелевает могущественный дух. Раньше ему жертвы приносили, чтобы всё лето была обильная рыбалка. Корову или холхута резали, но это давно было, я сам такого ни разу не видел. Так только, бабушки по весне из озимых трав плетут жгутики, а из них мастерят чучелки в виде скотины, а потом эти чучелки кидают в море. Вроде как корову в жертву приносят, но ненастоящую.
Стоило ему сказать об этом, как байдара подплыла к тому самому кекуру-арке, коим я любовалась с берега. Вблизи надводная скала оказалась не так велика, как мне думалось. Да и щель настолько пугающе узка, что я всерьёз забеспокоилась: а сможет ли через неё проскочить наша байдара?
– Если спокойно проплывём, значит, до Медвежьего острова доберёмся без проблем, – сказал Ирнайнав. – Если бортом заденем камень, значит, Хозяин моря нас сегодня видеть не хочет, надо возвращаться. Вот такое у наших стариков было гадание.
Стоило ему сказать это, как волна качнула нас в сторону, и Эспин задел веслом каменную опору. Байдара ударилась бортом о стенку кекура и явственно затрещала.
Что-то уткнулось мне в спину и тут же отскочило. Зоркий встрепенулся и попытался вырваться из моих рук, но всё моё тело сковал парализующий страх, и пальцы отказывались разжиматься.
Ещё одна волна, и нашу байдару вынесло из расщелины в заснеженные воды.
– Н-да, не удалось гадание, – озадачено, но уж больно спокойно протянул Ирнайнав.
– Мы что, не поплывём дальше? – обеспокоился Эспин.
– Почему? Поплывём. Ты же не веришь в Хозяина моря?
– Не верю, – охотно признал Эспин.
– Вот и я нет, – неожиданно заявил Ирнайнав. – Это я больше для отца традиции соблюдаю. Наверное, смотрел сейчас с берега, прошли мы прореху или нет.
– А как бортанули, разве не видел?
– Может и видел. А может и нет.
Как-то чересчур беззаботно он это сказал, я бы даже сказала, легкомысленно.
– Когда ты вернёшься, он тебя наругает, – заметила я.
– Да и ладно, – отмахнулся Ирнайнав. – Зато скажу, что сказки это всё про Хозяина моря. Раз вернусь в Кедрачёвку, значит, не топит он тех, кто в прореху не прошмыгнул. И шёпотом на дно морское не тянет.
– Как это шёпотом? – не поняла я.
– Да так, ещё одна сказка. Старики всегда говорят, что перед штормом нельзя ходить по берегу моря и собирать дрова. Будто бы можно услышать, как из моря кто-то зовёт тебя по имени и манит идти в воду. Вроде как человек и вправду заходит в воду, а потом почувствует холод по ногам, очнётся и из моря выбежит. А кто-то не почувствует и уйдёт прямиком к Хозяину моря на дно. Сказки всё это. Всю жизнь летом по берегу ходил и никакого шёпота не слышал.
На этом Ирнайнав замолк и всецело сосредоточился на гребле. Только Эспин обеспокоенно глянул на меня, но так ничего и не сказал. Да и не нужно слов, я не забыла наш поход по непропуску и потусторонний голос, что звал меня по имени. Хотя, может быть мне и вправду всё это показалось. В гуле ветра всякое может причудиться. Да и моё имя так созвучно шуму накатывающих волн.
Пока Ирнайнав с Эспином вели нашу байдару прямиком к синеющей вдали полоске суши, Зоркий заметно расслабился в моих объятьях и начал игриво покусывать верёвку, что была привязана к сети, на которой я сидела. Мне и самой стало интересно, что это за верёвка и для чего она нужна. Пришлось повернуться и посмотреть себе за спину. Так вот что упиралось мне в спину при качке: красный шар с петелькой для привязи и белыми надписями по поверхности. Что-то он мне смутно напоминает. Да и буквы с цифрами следует разглядеть получше.
Стоило мне обхватить шар, что едва помещался в ладони, и притянуть его к себе, в глаза сразу бросилась цифра "2". В следующий миг Зоркий рванул верёвку на себя, и привязанный к ней шар выскочил из моих рук, покатился по незастеленному дну байдара и развернулся ко мне надписью, от которой перехватило дыхание. На шаре отчётливо выступали семь букв – "Флесмер".
– Это же буёк с дирижабля! – не помня себя, я вскочила на ноги и чуть не повалилась за борт, но удержалась и поспешила снова сесть.
Эспин даже отложил весло, чтобы внимательно посмотреть на меня и спросить:
– Какой ещё буёк на дирижабле? О чём ты?
Вот ведь прожжённый скептик, совсем ничего не понимает. Так хоть бы надпись прочитал.
– У "Флесмера" был набор буйков для определения высоты полёта. Их нужно кидать, отсчитывать время свободного падения по секундомеру и потом уже вычислять высоту. Видишь, это специальный шар красного цвета, чтобы его было отчётливо видно, когда он упадёт в море. Даже номер есть. Значит, его кинули из гондолы на втором участке маршрута.
Теперь Эспин взял буёк в руки, чтобы повертеть его и прочитать всё, что было на нём написано.
– Сколько было таких буйков? – с предельно серьёзным настроем спросил он. – Ты знаешь, в каких точках маршрута их должны были скидывать?
