– Эй, старик, – обратился Брум к Ерхолевли, – ты посмотри там в своём ящике, может от жены-покойницы завалялась какая-нибудь катушка с игольницей.
Всё, хозяин дома надолго отвлёкся поисками фурнитуры и на меня не смотрел. А я как можно быстрее вытянула из-под шкур карту, свернула её и кинулась прочь из дома.
Я бежала сломя голову к месту нашего постоя, а когда ворвалась в дом Тимупеля, то кинула карту на стол перед Вистингом и Эспином, а потом поспешила перетряхнуть свой рюкзак.
– Всё, – запыхавшись, выдала я, – перерисовывайте её на нашу бумажную карту. Шкуру я должна буду вернуть.
– Старик дал её тебе на время? – удивился Эспин.
– Нет, я её просто на время позаимствовала, пока он об этом не знает.
– Принцесса, да ты просто прирождённая шпионка, – рассмеялся Вистинг, но мне его намёк не понравился, и отвечать даже улыбкой я на него не стала.
Отыскав швейные принадлежности и даже погрызенный Брумом карандаш, я поспешила вернуться в дом Ерхолевли, и застала старика всё у того же ящика, где никаких ниток он так и не нашёл. Вот и прекрасно, он даже не заметил моего отсутствия и банального появления в его доме вновь через дверь.
А дальше началось самое невыносимое. В четыре руки мы с Брумом шили штаны для Ерхолевли весь вечер и половину ночи. Я исколола себе все пальцы, кое-где даже до крови – не слишком правдоподобно для мифической работной девки из Нижнего мира. Под тщательным руководством Брума я силилась выполнять аккуратные стежки при тусклом свете очага, но всё равно ошибалась и халтурила. Да и шила я куда медленнее опытного в таких делах хухморчика.
По внутренним ощущениям наша работа затянулась далеко за полночь, потому как меня неукоснительно тянуло в сон. Хорошо, что старик не страдал бессонницей, а потому полез на нары и отгородился от нас шторкой.
Пока он спал, Эспин с Вистингом успели закончить копирование карты. Эспин принёс её к дому Ерхолевли и пошаркал ногами у порога, чтобы я услышала. Не таясь от спящего старика, я открыла дверь, приняла карту и положила её обратно на пол, даже закидала обрезками шкур для пущей маскировки.
– Всё, мы закончили, – шепнул мне в дверях Эспин, – уходите, пока он не заметил.
– А кто будет дошивать штаны? – шёпотом возмутился Брум. – Ты что, хочешь лишить человека веры в добрых духов? Последнее у него хочешь отнять?
Брум прав, одинокий старик имеет право на чудо. К тому же он ведь получит свои новые штаны не просто так, а за карту, которую мы без его ведома скопировали. Непомерно высокая плата, но отступать уже поздно.
Когда мы закончили свою работу и осторожно покинули дом Ерхолевли, на чернильном небе у самого горизонта появилась золотистая полоска скорого рассвета. Меня шатало, тянуло в сон, но я всё же дошла до дома Тимупеля, чтобы сразу повалиться на свободные нары и сомкнуть глаза. Ненадолго. Не успела я толком заснуть, как мужчины начали подниматься, готовясь к предстоящей поездке к побережью.
Глава 58
Упряжные псы Тимупеля огрызались на Зоркого, а он на них. Я стояла во дворе возле хлипеньких узких нарт и на всякий случай прислонилась к стене, чтобы не упасть в снег, когда мои глаза сами собой закроются, и я провалюсь в долгожданный сон.
– Что, принцесса, уработалась за ночь?
Я устало прикрыла глаза и совсем не заметила, как из дома вышел Вистинг. Пока он ставил свой рюкзак на нарты, я всё же набралась смелости и спросила:
– Надеюсь, пальцы я себе исколола не зря. Вы всё успели зарисовать?
– В точности до миллиметра, – усмехнулся он и добавил, – Тебя можно смело засылать во вражеский штаб за планом наступления, и тогда победа во всех войнах точно будет за нами.
Опять он про шпионаж. Меня это даже начинает раздражать.
– А вы, – не стерпела и сказала я, – видимо, не понаслышке знаете про вражеские штабы и похищенние военных карт.
Вистинг смерил меня долгим внимательным взглядом, от которого хотелось поёжиться, и кратко заключил:
– Допустим.
Как же нервно он отреагировал на моё предположение. Хотя, чего тут предполагать, после случайно подслушанного на охотничьей базе разговора я и так всё знаю. А с Вистингом лучше не играть словами, мало ли что у него на уме.
Тимупель возился со своими собаками и попарно пристёгивал их к верёвке, что должна будет тянуть гружённые нарты. Зоркий смотрел на опутанных ремешками псов, на то, что с каждой минутой они всё больше теряют свободу движений, а потом глянул на Вистинга и начал задиристо подгавкивать на упряжных собак. Те огрызались в ответ, рвались задать ему трёпку, но Тимупель основательно привязал упряжку к забору и потому вожак не мог отомстить Зоркому за вчерашнюю украденную кость.
– Но-но, задира, – осадил Зоркого Вистинг и похлопал по пушистому боку. – Тебя бы запрячь в нарту, небось, и пары километров не пробежишь.
Зоркий глянул на него, а во взгляде отразилось нечто отдалённо напоминающее раскаяние. Конечно, мой белый пушистик совсем не злая собака, просто перед Вистингом ему почему-то захотелось показать себя грозным псом.
