– Я уже давно обратил внимание, что неподалёку от гор мне всегда снятся странные сны.
– Сны? И что в них странного?
– Они имеют свойство необычным образом сбываться.
– Да? И что же вам снилось в последнее время?
– Снилось, как одно холодное сердце начало понемногу оттаивать.
Сердце? Холодное? Оттаивать? Всё ясно, опять он за своё.
– Могли бы и не отвечать, – обиделась я. – Порой лучше молчание, чем откровенное враньё.
Я уже взяла в руки котёл и поманила за собой Зоркого, чтобы вернуться к лагерю, но Вистинг остановил меня, мягко ухватив под локоть.
– Не может быть, чтобы вместе с временной слепотой тебя ещё поразила и эмоциональная глухота. Зачем ты говоришь о вранье, если знаешь, что это не так?
– Я ничего про вас не знаю. И вы про меня. Так что могли бы и не склонять моё имя на разные лады.
– Ты сейчас о чём?
– О холодном сердце. Не называйте меня так больше. Мне это неприятно.
– Что, неужели вспомнила родную речь? А я помню, как в фонтане ты ещё лопотала на смеси тромского и сарпальского. Холодная Шела. Если честно, с твоим-то темпераментом это имя тебе совершенно не подходит.
– Я знаю. А дядя Руди не знал. И хватит уже об этом. Всякий раз, когда вы говорите, что я холодная, я вспоминаю себя маленькой девочкой в тёмном трюме торговой шхуны. А я не хочу об этом думать. Лучше бы я вообще не соглашалась связываться с той шаманкой, что вынула из закоулков моего сознания воспоминания о том дне, когда я стала сиротой.
– Значит, шаманка заставила тебя вспомнить давно забытое? Понимаю.
– Что вы понимаете?
– Что тебе придётся жить с этими воспоминаниями до конца твоих дней. Здесь, на островах, конечно, много фокусников и откровенных прохиндеев, но порой встречаются и настоящие чародеи.
– Вас тоже заставляли вспомнить своё прошлое?
– Скорее, старались открыть глаза на настоящее, а я не хотел верить. Как оказалось, зря.
Больше он ничего не сказал, а я не стала ничего спрашивать. Было видно, что разговор у нас не задался, и в расстроенных чувствах от тяжёлых воспоминаний осталась не только я одна.
Уже в палатке, засыпая, я размышляла обо всём, что со мной случилось в последние дни, и я пришла к странным выводам. Во-первых, после слепоты и исцеления от рук маленького пехлича, я стала видеть острее и дальше, чем все остальные, а во-вторых, моим глазам открылись ещё и потаённые явления природы. С одной стороны, волнительно и приятно, что я могу что-то, чего не могут остальные. А с другой – мало кто готов верить в мои новые способности. Разве что Вистинг. Эспин бы сразу сказал, что у меня галлюцинации после временной потери зрения. А Вистинг ничего подобного и не собирался говорить. Надо же, оказывается, он готов меня понять и услышать. Просто открытие какое-то. Эспин ведь всегда высмеивал мои попытки поверить в невероятное. А Вистинг не такой. А ещё он переживает за меня. И готов самоотверженно спасать из любой передряги, даже самой пустяковой. И он хочет растопить моё холодное сердце.
Так, хватит уже думать о том, кто пролежит в соседней палатке рядом со мной всю ночь. Сегодня Вистинг сжалился над Эспином и отменил ночной караул, сказал, что после прошлой ночи следов узкой нарты возле лагеря не заметил. Мы успели отдалиться от гор, этой обители пехличей, а значит, на юго-западном берегу круглого озера они не станут нас беспокоить. Будем надеяться, что так оно и будет, а то мало мне переживаний из-за одного только майора с шаловливыми руками и странными признаниями. Надо спать и набираться сил для нового дня.
Глава 72
Проснулась я от гулких ударов о землю. Казалось, кедровый настил под спальным мешком содрогается и ходит ходуном. Снаружи заливисто лаяли собаки. Даже Зоркого не было под боком – убежал к упряжке Тэйми помогать кого-то облаивать.
Что-то случилось, это было понятно и без слов, потому Тэйми быстро натянула на себя кухлянку и выбежала из палатки. Я поспешила отправиться за ней.
Снаружи серели сумерки. Мужчины успели расчехлить ружья и теперь прочёсывали периметр лагеря. Собаки заметно поутихли, хотя старый Туман продолжал ворчливо подгавкивать, а молодой Смелый вместе с охотницей Найдой носились вдоль озера. Теперь и я заметила, как пейзаж поблизости изменился. В ледяной корке водоёма зияла огромная дыра, над которой в лёгкий морозец стоял пар. А на берегу из снега выросли странные сосульки. Торчали они чередой строго в два ряда на расстоянии двух метров друг от друга.
– Как будто кто-то вылез из озера, постоял тут, а с него в это время стекала вода и замерзала, – поделился своими соображениями Эспин.
Я уже успела вспомнить о странных всполохах света подо льдом, что видели накануне только я и Зоркий. Значит, неспроста голубые огоньки буйствовали в озере. Неужели они просились наружу, но вырвались на свободу только утром? Что же это за огоньки такие? Хорошо, что Тэйми поделилась своими познаниями об этом странном водоёме:
– Очень глубокое здесь озеро, когда уголёк из Верхнего мира сюда упал, он проделал дыру прямо в Нижний мир. И теперь из этой дыры наружу могут выйти злые духи.
