Непривычная тишина вокруг неприятно давила, даже угнетала. Я смотрела на пустые, без всяких признаков парусов, реи, провисшие, а то и вовсе оборванные тросы, и думала о том, что шхуну затёрло льдами не этой зимой и даже не прошедшей. Это могло случиться когда угодно, а если учесть, что уже сто лет назад исследователи стремились добраться до оси мира морским путём, то эта шхуна могла оказаться настоящим призраком из далёкого прошлого.
– Мортен, – прервала я повисшее молчание, – что это?
– Трёхмачтовая шхуна, – уверенно заключил он. – Наверняка парусно-моторная.
– А где же паруса?
– Убрали, когда легли в дрейф.
– А на счёт мотора вы точно уверены?
– Только предполагаю. Видишь, как обшивка вогнулась внутрь? Она не из дерева, оно не может так деформироваться. А вот металл может.
– Выходит, судну не сто лет, а намного меньше? И что оно здесь делает?
– Очевидно, всему виной дрейф. Течение принесло шхуну вместе с льдиной. А попасть в ледяной плен шхуна могла где угодно, но явно севернее этих широт.
– Вы тоже думаете, что это исследовательское судно, которое шло к оси мира?
– Я ничего не думаю, я должен убедиться во всём наверняка.
С этими словами Мортен уверенным шагом направился к торосу, что впился в корпус судна. Дыра в обшивке открывала не только вход на судно, но и простор для фантазии. Кто знает, что там, внутри.
– Принцесса, ты же знаешь, я не хотел, чтобы ты со мной сюда шла, – зачем-то решил он напомнить мне.
– Но я здесь, и я пойду с вами.
– Учти, я пытался тебя отговорить.
После этого он не сказал мне ни слова, только достал из рюкзака керосиновую лампу, чтобы зажечь её и скользнуть меж погнутых листов металла в тёмное чрево погибшего судна. Глянув на едва плывущий над горизонтом солнечный диск, я поспешила последовать за Мортеном, а вот Зоркий жалобно заскулил позади меня.
– Что с тобой? – обернулась я и позвала пёсика за собой, – Иди ко мне, мальчик. Чего ты боишься?
Все уговоры оказались бесполезными, но стоило мне отдалиться от прохода в сторону удаляющегося огонька керосиновой лампы, как Зоркий не выдержал и рванул ко мне.
– Вот и хорошо, вот и правильно, – ободряюще погладила я его по голове. – Ты же не бросишь нас? Ты же будешь нас охранять?
Зоркий жалобно посмотрел на меня, будто понял, что спорить со мной бесполезно, и теперь старался идти рядом со мной, пока я следовала за путеводным огоньком в руке Мортена.
Мы оказались в машинном отделении, это я поняла по заледеневшему дизельному двигателю и топливному баку с насосами и многочисленными вентилями. Ничего интересного в этом залитом льдом помещении свет лампы так и не выхватил, разве что крутую лестницу, ведущую наверх, в жилую палубу.
Мортен взобрался по ней первым, поставил лампу на пол и протянул мне руку. Было страшно ступать на узкие, к тому же покрытые скользкой коркой ступеньки, и не мне одной. Зоркий поскуливал за спиной, видимо, понимая, что вскарабкаться по такой лестнице не сможет и потому вскоре останется внизу в полном одиночестве.
– Зоркий, ты что, боишься? Не бойся, мы скоро вернёмся.
Но мои успокаивающие слова не возымели того же эффекта, что и веское:
– Жди.
Мортена мой пёсик решил послушаться и потому молча проводил меня взглядом, когда я поднималась наверх. Мне же оставалось только глянуть на него напоследок, прежде чем Мортен взял в руку лампу и двинулся вперёд по узкому коридору. Зоркий же остался внизу в полной темноте.
С трудом открыв первую попавшуюся дверь, Мортен вошёл внутрь и быстро вышел.
– Что там? – не терпелось узнать мне.
– Каюта. Пустая.
Он шёл дальше, распахивая двери, поочерёдно освещая всё новые каюты, чтобы закрыть их и идти дальше. Последняя дверь так просто поддаваться не желала. Намёрзший под порогом кусок льда Мортен сбил ножом, а после поддел лезвием зазор между косяком и замком, после чего дверь открылась.
Он зашёл в помещение первым и тут же прикрыл дверь прямо перед моим носом. Я и не думала отступать и покорно стоять в тёмном коридоре, пока через щёлочку проёма горит путеводный свет лампы. Я дёрнула дверную ручку на себя, но тут же услышала:
– Стой здесь, не заходи.
– Почему? Что там?
– Просто оставайся снаружи, я скоро выйду.
Это его "скоро" затянулось минут на пять. Через брезжащую слабым светом щель я видела только, как Мортен, аккуратно переступая, ходит из одного угла просторной каюты в другой. Что он делает, почему передвигается так осторожно?
Внезапный шелест и треск в глубине тёмного коридора заставил вздрогнуть и уставиться в черноту. Ничего не видно, только мурашки бегут по спине. Что там шумит, кто прячется в чреве корабля?
От одних только догадок становилось невыносимо жутко, а когда что-то колючее и холодное упало прямо мне на лицо, я не смогла сдержать вскрик. Не помня себя, я кинулась к спасительному свету и Мортену, ведь он обязательно защитит меня от неведомого зла из темноты. Но стоило мне оказаться в заледеневшей кают-компании, я поняла, что не там искала спасение.
