– Но такие склады организовывали на самом севере острова, куда нельзя было доплыть морем даже летом. Там вечные снега, склад не должен был провалиться весной под наст, но зимой его могло замести снегом. А этих зим уже прошло больше двадцати. А часть складов закладывали не на суше, а в вечных льдах. Но тут есть сложность. Льды дрейфуют, и где теперь те склады, неизвестно. Или откололись с льдинами, уплыли на юг и утонули, или кружат вокруг оси мира. Тут дело удачи найти их.
– А наземные закладки под пирамидой из камней? Вы в курсе, где они?
– Если бы знал, в какую историю ввяжусь вместе с вами, перед отъездом из Флесмера перелопатил бы все архивы имперского географического общества. Точные координаты закладок в отчётах прошлых экспедиций наверняка есть.
– Ну и в чём тогда толк от ваших воспоминаний о прошлых экспедициях? Координат мы не знаем, каменным пирамиды под снегом не увидим.
– Я же говорю, придётся рассчитывать на удачу. В позапрошлом году мой Аймо унюхал такую пирамидку. Там под камнями мы нашли ящик с галетами, шоколадом и бульонными кубиками. Ничего так были галеты, за пятьдесят лет не испортились. Правда, мясной кубик Аймо не понравился, да и он голодным не был. Так что пришлось заколотить ящик и обратно обложить его камнями.
– Так, и где эта закладка?
– Далеко, Крог, на восточном побережье, мы тем маршрутом идти не будем, не по пути.
Как жаль, даже обидно. Еда кончается, продовольственные склады на острове имеются, но мы их точно не найдём. И что тогда делать?
– Говорят, Ялмар Толбот съел человека, чтобы вернуться домой, – некстати вспомнилось мне. – Я не хочу опускаться до такого. Это же всё равно, что перестать быть человеком самому.
Я уже ждала, что Мортен не удержится и спросит, кого это из нашей компании я собралась есть первым, а он вполне серьёзным тоном произнёс:
– Не стоит с лёгкостью осуждать того, в чьей шкуре ты не была. Как знать, что бы сделал каждый из нас, окажись на грани жизни и смерти.
– Я смотрю, – не смог смолчать Эспин, – вы Толбота не осуждаете.
– Не осуждаю. И не оправдываю. Что бы там на самом деле ни случилось, это касается, только Толбота, того штурмана, который стал инвалидом, и погибшего моториста. Злодейство, страх, самопожертвование или какие ещё мотивы двигали каждым из этих троих, мы об этом не узнаем. Наша задача сейчас ни в коем случае не оказаться на их месте.
– И что нам для этого нужно сделать?
– Попытать завтра охотничью удачу. Мы же не в пустыне находимся. К тому же, здесь даже северная часть острова обитаема, оленеводы кочуют всюду, где по весне сходит снег и летом растёт ягель. Они хоть и прижимистые ребята, но по-настоящему голодающих всё равно накормят.
– На одни подаяния рассчитывать не стоит.
– Это точно. Но послезавтра мы выйдем к побережью. У меня, если помните, есть поручение от губернатора Лундборга.
– Шкуры двух морских медведей? – с сомнением спросил Эспин.
– Вот именно. А помимо шкур у медведей имеется и мясо. Очень много мяса, как с десяти оленей.
– Помнится, Толбот говорил, что часть экспедиции отравилась мясом морского медведя. Нет, Вистинг, я ещё хочу пожить.
– Будете жить, не переживайте. Ваша замечательная супруга наверняка знает, как правильно варить медвежатину, чтобы убить в мясе всех паразитов. Правда, Тэйми?
– На пяти водах надо варить, – тут же ответила она, – долго очень. Дольше, чем нерпу.
– Главное, что рецепт есть. Осталось только разыскать морского медведя.
Глава 87
На следующий день охотничья удача улыбнулась нам. Вернее, так я думала в самом начале. Разглядывая бескрайнюю тундру, я заметила одинокого оленя, что рыл копытом снег.
– Мортен, – подбежала я к грузовой нарте, которую он тянул, – там ведь дикий олень? Мы можем его убить?
Пока он разыскивал бинокль, возле нашей цели появился и второй олень.
– Нет, – протянул Мортен, глядя через окуляры вдаль, – это не наша добыча.
– Почему?
– А присмотрись к рогам второго самца.
Так остро и чётко я видеть ещё не научилась, потому пришлось взять бинокль Мортена. И вправду, на рогах второго оленя намоталась какая-то полоска ткани, а может и кожи. Хотя, присмотревшись повнимательней, я поняла, что кожаный ремень привязан обоими концами точно посередине каждого рога, да ещё и туго натянут.
Что это такое, кем и для чего сделано, я поняла, когда началась битва двух самцов. Олени мотали рогами, сходились, бились и бодались. Правда, первое же соприкосновение рогами кончилось тем, что один олень запутался в ремне на рогах другого и оба повалились на снег. Недолго они барахтались, как рядом непонятно откуда появился человек с огромным ножом в руках. Быстрый скачок, резкий взмах, и один из оленей замер и больше не шевелился, пока другой нервно перебирал копытами.
Человек вынул из туши окровавленный нож, а потом подошёл к другому оленю и помог ему выпутаться из рогов убитого собрата. Олень с ремнём на рогах поднялся и поспешил отскочить прочь, пока человек разделывал мёртвую тушу.
– Кто это такой? – спросила я.
– Вольный охотник на диких оленей. А с ним его олень-манщик.
