Всю дорогу я перебирала в голове все предостережения, что мне уже доводилось слышать, начиная с Собольего острова. Чум-гора, злокозненные пехличи, невыносимый холод, от которого останавливается жизнь. Но почему же дядя Руди ушёл к оси мира, а оказался на вулканическом острове, где живут птицы и даже крупные звери? Значит, суеверия врут, близ оси мира не властвует одна лишь смерть.
Пока мужчины тянули перегруженную мясом нарту, я нагнала Тэйми и вместе мы уселись в ездовую нарту-байдарку, чтобы дождаться Мортена с Эспином.
- Ты сегодня не такая как вчера, – заметила она. – Неужели вечером вспомнила историю, что я рассказала тебе?
- Какую историю? – не поняла я.
- Про моих родителей, как мама не привечала отца, но однажды всё же его полюбила. Сегодня ты иначе смотрела на охотника Мортена. И он на тебя.
- Разве? – замялась я. – Тебе показалось.
- Ничего мне не показалось, - настаивала Тэйми. – Ты теперь счастливая, твой муж охотлив до тебя, а ты к нему расположена. Всё у вас ладно, а скоро и детишки родятся.
- Ну, так скоро не надо, - запротестовала я.
- Неправда. Если нет в доме детишек, и счастья в таком доме не будет. А муж мой будто и не думает про то. Ночью обнимет, прижмёт меня к сердцу, а потом говорит, пора спать, и отворачивается. Вроде и тянет его ко мне, а вроде, как и охладел он. А мне от того тоскливо так, что хоть на луну вой.
Как же Тэйми погрустнела, говоря об этом. Зато мне стало отрадно, ведь с души словно камень упал. Эспин прислушался к моим словам и не переступает черту дозволенного. А это значит одно:
- Тэйми, Эспин не охладел к тебе, просто он очень тебя уважает, - попыталась я объяснить ей. – А уважение зачастую намного ценнее любви.
- А охотник Мортен тебя уважает? – внезапно спросила она.
- Не знаю, - честно призналась я. – Но, надеюсь, искренне любит. Пехличи ведь обещали…
- Они детей тебе обещали. Эх, мне бы кто такое предсказание передал…
Теперь уже и я в расстроенных чувствах продолжила путь, когда мужчины с нартой добрались до нашей временной стоянки, а Тэйми погнала свою упряжку дальше.
А что если в предсказании пехлича был подвох? Про любовь и брак он мне ничего не говорил, только про детей. Ох, неужели я поторопилась?
А может, права красная вдова Терхитына, нужно слушать своё сердце, а не чужие слова. А что я слышу внутри себя? Кажется, трели любовной серенады, такой волнующей, ритмичной и будоражащей чувства. Надуюсь, и Мортен её слышит, ну или хотя бы улавливает отзвуки этой мелодии в моём сердце, когда я рядом с ним.
Северное сияние вновь озарило нам путь во тьме – тут пехлич не подвёл и выполнил своё обещание. А раз потусторонний предсказатель помог мне один раз, стало быть, и в других вопросах он не морочил мне голову…
Как бы ни просил меня утром Мортен держать себя в руках, но у костра во время привала я не могла отвести от него глаз, в надежде поймать на себе ответный взгляд, полный любви и обожания.
- Принцесса, - после трапезы шепнул мне на ухо Мортен, когда Тэйми пошла кормить своих собак, а Эспин отправился устанавливать палатку, - ты специально так на меня смотришь, чтобы я не спал всю ночь и думал о твоих прелестях?
- Зачем же о них думать, если всю ночь я буду рядом с тобой?
- А я смотрю, ненасытный южный темперамент просыпается в тебе с невероятный скоростью. Но боюсь, придётся тебе его малость укротить.
- Почему? – уже почти обиделась я, но тут Мортен сказал:
- Потому что не стоит меня провоцировать, когда в палатке отрицательная температура, а в метре за тентом твой кузен и Тэйми.
И вправду, что это я так развязно себя веду? Совсем забыла о приличиях. Мортен прав, надо держать себя в руках. Но ведь душа и тело просят совсем другого.
- Я знаю, - мягко шепнул он, - сейчас тебе хочется романтики, поцелуев, признаний и прочих нежностей, но лучше нам немного подождать с этим. Как только вернёмся во Флесмер, воздам тебе романтики в сто крат. Цветы, подарки, прогулки, пикники - всё, что пожелаешь. А пока не забывай про то, о чём мы говорили утром. Сосредоточенность, концентрация и внимательность.
- На чём я должна концентрироваться ночью в палатке? – не скрывая ехидства, спросила я.
- На своём отдыхе. Тебе, как и мне надо выспаться, чтобы завтра не устать в дороге раньше времени.
Вроде бы он и прав, и доводы звучат здраво, а всё равно чувствуется в них какой-то неприятный подтекст, который я не могу уловить:
- Ты меня любишь? – решила в лоб спросить я.
С минуту Мортен молчал, изучая меня взглядом.
- Ради тебя, - наконец сказал он, - я готов отдать свою жизнь.
У меня чуть сердце не остановилось от такого признания. На миг мне даже стало страшно. Нужно было что-то ответить, но у меня не нашлось правильных слов.
Мортен не стал дожидаться, когда я вновь обрету дар речи и отправился устанавливать нашу с ним палатку. Глядя ему вслед я поймала на себе неодобрительный взгляд Эспина. Он недовольно покачал головой и поспешил от меня отвернуться.
