– Может на материке и нет пехличей, – уступила бабушка, – а в горах и под Ледяной звездой точно есть. Ещё мой отец рассказывал, как видел их однажды. В ту зиму он ходил охотиться в горы, но так и не сумел настрелять зверя для сборщика пушнины. Горевал он шибко, говорил, если не получит сборщик двадцать шкурок соболя, то отнимет он у нашей семьи всю юколу, что на зиму засушили. И вот перед приездом сборщика пушнины решил отец испытать судьбу в последний раз. Пошёл к горам и видит – след от нарт, только маленький совсем, узкий. Вспомнил он, что про пехличей люди говорят, и подумал: была не была. Или дома с голоду всей семьёй помирать, или одному с пехличами встретиться. Смекнул он, раз они на охоту поехали, то скоро по этому следу с убитым зверем обратно вернутся. Срубил он ножом тонкое деревце, положил его поперёк следа от нарты, а сам за кедрачом спрятался. До самой ночи ждал, а как луна взошла, слышит, кудахчет кто-то. Это тетерева нарты пехличей тянут. Вдруг щёлкнуло что-то, и вспорхнули тетерева над кедрачом. Это нарты пехличей на деревце наехали, полозья подломились, а птицы со шлеек сорвались и улетели. Вышел отец из-за кедрача, видит, стоят маленькие люди в собольих кухлянках, плачут. В нарте у них соболя лежат, белки, зайцы. Пехличи отцу и говорят, помоги нам до дома в горах добраться, а мы отблагодарим тебя. Погрузил тогда отец маленькие нарты пехличей в свои нарты, а собаки отказались их тянуть – выли, скулили, а потом сорвались с постромок и в лес убежали. Пришлось отцу самому брать в руки постромки и тянуть обе нарты, куда пехличи укажут. Всю ночь тянул, совсем из сил выбился, а когда луна за горами скрылась, подошли они к сопке, а в ней дыра разверзлась. И светится изнутри так ярко, что глаза слепит. А пехличи сгрузили свою нарту с отцовской и в дыру унесли, а ему говорят, иди к себе домой и не оглядывайся, тогда наградим тебя богатством. А если обернёшься, не жить тебе. Отец испугался и потянул свою нарту прочь от той сопки. Всё утро и весь день не оглядываясь шёл он прочь от страшного места, а как домой добрался, уже сумерки опустились. Вышла мать из дома и видит, в нарте-то у отца меха всякие лежат. И собольи, и росомашьи, и от огнёвки, и от белки. И все выделанные. Мать уж не чаяла отца увидеть, ведь не было его дома целую неделю. А ему казалось, что только ночь прошла, как он пехличам помогал. И ведь не обманули они его и не сгубили, а богатством одарили. Рассчитался в тот год отец со сборщиком пушнины и кое-что до следующего года сберёг. А пехличей с тех пор больше не видел. Вот что я слышала от него в детстве. И меха те своими глазами видела. Не обычные они, а будто серебром усыпаны.
Какая необычная сказка. Злые духи становятся добрыми, стоит им попросить у человека помощи. А ведь до чего коварен человек, раз может заставить злых духов послужить себе на пользу. Надеюсь, никакие карлики с нерпичьими глазами не встретятся нам с Эспином по пути к Тюленьему острову, а то неизвестно, получится ли у меня быть настолько хитрой и расчётливой, чтобы заслужить их милость.
Глава 26
В Кедрачёвке к нашему приходу уже вовсю кипела жизнь: мужчины и молодые парни вернулись с устья реки. На окраине селения стояли тазы, чаны, вёдра, доверху заполненные какой-то студенистой белёсой массой. Заметив на посуде кровавые разводы, я напряглась. А когда мне на глаза попался огромный, просто гигантский тёмно-серый мешок из содранной серой кожи, на конце которого отчётливо виднелись ласты, я почувствовала себя дурно.
– А я видел весь процесс от начала и до конца, – подойдя ко мне, доверительно сказал Эспин. – И как снимали шкуру чулком, и как срезали жир и мясо. И внутренности. Зрелище не для слабонервных.
– Что это за зверь? – только и смогла спросить я.
– Лахтак.
– Кто?
– Помнишь лежбище тюленей в непропуске? Так это один из них.
Собаки в немереном количестве крутились возле людей, надеясь на угощение. Возвращающиеся из долины женщины затаскивали свои налобные мешки в домики, и спускались вниз с ножами и алюминиевыми мисками, чтобы помочь в разделке огромного тюленя.
Все были заняты делом кроме нас с Эспином и ещё двух карапузов, которые едва научились ходить. Мне было дико видеть, как маленькие дети без всякого присмотра ходят и бегают между шестов с рыбой и под жилыми домиками. А если с ними что-нибудь случится? А если они доберутся до реки и упадут туда?
Я в напряжении наблюдала за детишками, стараясь не упустить их из виду, даже подошла ближе, чтобы в случае чего прийти на помощь. Но она явно не требовалась, и поняла я это, увидев двух чёрных пушистых собак, что крутились рядом с детьми. Они словно пастухи не давали им разбежаться в разные стороны, перегораживая путь мягкими боками. А ещё собаки не могли удержаться, чтобы не облизать чумазые личики, перепачканные чем-то съестным. Всё ясно, родители уверенны в верности мохнатых нянек и потому могут спокойно заняться не менее важными делами.
