— Помолчали бы, придурки! — рыкнул Изборский, забарабанив пальцами по столу. — Крепки… задним умом.
— Я говорил, надо его… — начал Кирсанов.
— Слышал уже! — оборвал его начальник. — Кулаками махать каждый горазд… — Он неприязненно покосился на помятые «фотокарточки» Губы и Жирного. — Хотя кое-кто и этого толком не может. Мозгами, мозгами работать надо! Сейчас девяносто шестой год! Третье тысячелетие на носу!..
Кирсанов хмыкнул.
— Что ты хмыкаешь? Есть предложения?
Помощник кивнул.
— Ну, что еще придумал, Дмитрий Антонович?
— Пусть секретарша Глебова вызовет, — попросил Кирсанов.
— Лена, пригласи господина Глебова, — приказал Изборский, включив переговорное устройство.
Трюк, очевидно, был подготовлен заранее. Тотчас же отворилась дверь и вошел… Ла Гутин!
Жирный и Губа пораженно отступили на шаг. Изборский вскочил и сразу же вновь опустился на стул:
— Не может быть! — промямлил он.
Немую сцену пресек издевательский смех Кирсанова.
— Знакомьтесь — Глебов Геннадий Валентинович. Правда похож? Теперь он будет нам помогать. Изображать иностранца-киллера, от которого мы будем спасать наследницу.
— Н-да… — протянул Изборский. — Неплохо. Посмотрим, что выйдет из вашей очередной гениальной идеи… И куда, скажите пожалуйста, девать самого Ла Гутина?
Кирсанов пожал плечами.
— Ничего не поделаешь, — сказал он твердо. — Придется изолировать. Подержим в трюме, объясним, что к чему, и… выдворим из страны. — Он усмехнулся. — Нам самим урок хватает, во Францию отправим или в Штаты… Не будет же он в ментовку обращаться?
Аркадий Афанасьевич к людям сентиментальным не принадлежал, он довольно легко распоряжался чужими судьбами, но… Ла Гутин был, как это ни странно звучит, своим человеком. К тому же он в былые времена здорово сыграл на руку директору почившей в бозе «Феи». Как знать, так ли бы уж все удачно обернулось, если бы французы прислали менее «творческого» специалиста? Убивать Ла Гутина Изборскому не хотелось. Однако Кирсанов говорил, безусловно, разумные вещи.
— Хорошо, — кивнул Аркадий Афанасьевич. — Только корректно. И приглядите за американцами, тоже, разумеется, без членовредительства. Повторяю, это вам не отечественные алкаши. Да и с этим парнем, носатым, что возле Батуриной крутится, тоже поосторожнее.
— Да что ж с ним, целоваться, что ли? — возмутился Кирсанов. — Он же к ней не подпустит!
— Я сказал, поосторожнее, он с ментами кентуется. Всё. Все свободны. — Изборский подвел итог «летучки» и, когда все поднялись, добавил: — Прошу не нагадить на сей раз, господа. Хватит уже… — Изборский не закончил, он только махнул рукой, провожая взглядом удалявшихся из кабинета помощников.
Начался визит Херби и Гарриса, можно сказать, в теплой и дружественной обстановке. Адвокат сделал попытку выяснить, в какой больнице находится Марков, объясняя это вполне естественным желанием навестить нового приятеля. Детектив сообщил Гаррису, что жизнь Славика в безопасности, но посещения строго регламентированы, и вызвался лично при первой же возможности передать Гусару привет от американского друга. Херби судьба Лизиного соседа не интересовала, хотя он старательно изображал сочувствие.
От зоркого взгляда Заварзина не укрылся едва заметный след от кольца на среднем пальце правой руки адвоката. Ничего подобного на руках Херби частный детектив, как ни старался, не обнаружил.
Узнав, кто такой капитан Тарасенков, Гаррис отчаянно заорал:
— Я есть гражданин Юнайтед Стэйтс ов Америка! Я не быть говорить без адвокат и консул! Это есть произвол!
Херби, не понимавший ни слова, глупо таращил глаза, старательно улыбался и вертел головой. Как только Лиза, сбиваясь и путаясь, по-английски разъяснила ему суть проблемы, он ухмыльнулся и сказал, торжествующе посмотрев на разволновавшегося Гарриса:
— А я в адвокатах не нуждаюсь! Моя совесть чиста, и я готов отвечать на любые вопросы. Будьте добры, переведите, мисс Лиза!
— Не надо, — остановил девушку капитан. — Я способен объясниться по-английски.
Тарасенков, который учил язык и в институте и на курсах, предложения строил правильно — четко по учебнику, но говорил очень медленно и с ужасающим акцентом, поскольку разговорной практики не имел. Тем не менее Херби прекрасно понял его и поспешил с комплиментом:
— О! Русский полисмен владеет английским? Изумительно. Наши не столь образованы, уж русского точно никто не знает.
Сергей едва заметно улыбнулся.
— Я не собираюсь подвергать вас допросу, господа! — произнес он, краснея от старания, но, почувствовав, что первая фраза ему удалась, продолжал смелее: — Это дружеская беседа, ее целью является обеспечение безопасности мисс Батуриной. Ведь вам не безразлична ее судьба? — Он выразительно взглянул на несколько поникшего Гарриса.
Дубовые фразы, составляемые капитаном, звучали в мозгу адвоката похоронным набатом.
Тарасенков, внимательно наблюдавший за ним, отметил про себя, что его глаза порой принимают обманчиво-простодушное, почти детское выражение.
«Простодушный адвокат? Извините — не верю!» — подумал капитан. Кроме того, он, как и Заварзин, заметил след от кольца на пальце Гарриса.
