— Так-так-так, — проговорил он, внимательно разглядывая две лежавшие перед ним фотографии. Потирая руки, Сергей Сергеевич блаженно замурлыкал какой-то незатейливый мотивчик. — Все равно возьму тебя, голубчик! Теперь бы мне твоего другана прижать и…
Приятные мысли прервал телефонный звонок:
— Да?.. Я понимаю… Но… Сама знаешь, какая у меня работа… Нет. Жду важного звонка… Слушай, ей-богу, закончу дело — возьму отпуск… Что значит вру? Слушай, ты-то мне хоть нервы не трепи! — не выдержал Сергей и с треском бросил трубку.
Звонила жена Марина. Любимая жена. Молодая. На восемь лет моложе Тарасенкова. Трогательная, искренняя и порывистая. Чуткая и тонкая. Они поженились летом девяносто пятого и собирались в свадебное путешествие в Анталию. Не вышло. Как раз тогда на Сергея навалилось такое количество дел, что даже заикаться об отпуске было страшно. Мариночка поняла. Они стали мечтать о том, как проведут медовый месяц, катаясь на лыжах где-нибудь в горах, вдали от цивилизации. Но ушел на пенсию майор Свиридов… Мариночка поняла. И они перенесли медовый месяц на июль. А в июле объявился маньяк. И Мариночка не поняла…
Проблемы, отравляющие семейную жизнь стражам правопорядка, известны всем. Не напасено на всех мудрых и самоотверженных жен, подобных мадам Мегрэ. Ну не любят молодые женщины сидеть дома в одиночестве и проводить отпуск с любимым мужем раз в три года. А что делать? Не гуляет же он? Не пьянствует? Как объяснить Марине, что работа — куда более ревнивая женщина, чем любая жена, и пренебрежения не прощает. Если, конечно, хочешь чего-нибудь добиться в жизни. А Сергей хотел. И для себя и для Марины, которая вдруг перестала его понимать. Неужели ему только показалось, что она не такая, как все? Неужели она всего лишь эгоистка, которая не хочет и не будет думать ни о ком, кроме себя? Неужели их брак развалится?
Глядя на круглое, простоватое лицо капитана, трудно было предположить, что в душе его кипят африканские страсти.
Сергей вздохнул и потянулся за сигаретой. Ему предстояло еще просмотреть кое-какие документы и подумать.
Вылезать из-под одеяла Лизе страшно не хотелось. Ежась и дрожа, девушка пробежала в ванную. Топить еще не начали, а внезапно упавший на столицу холод проникал в бетонные коробки домов струйками сквозняков и знобкой сыростью.
Может быть, для кого-то это и не было большой бедой, но Лиза всегда очень боялась холода — долгого, изматывающего, студившего кровь и лишавшего сил.
Подержав руки под струей воды, которую только с большой натяжкой можно было назвать горячей, она умылась и вернулась в комнату. Из кухни уже текли манящие ароматы.
«Неймется ему! Обжора!»
Заглянув в шкаф, она выбрала джинсы-дудочки, которые натянула поверх теплых шерстяных колготок, и толстый длинный свитер с высоким воротником.
Ей было так холодно, что она охотно надела бы и перчатки, но, подумав, что Заварзин не воздержится от насмешек, не стала этого делать. И оказалась права.
— На Северный полюс собралась, мадемуазель? — встретил ее ехидной репликой детектив.
Она только пожала плечами, садясь за стол.
— На, попей горяченького, — предложил Андрей, наливая ей полную чашку огненно-горячего кофе.
Лиза обхватила ладонями чашку, стараясь согреть застывшие пальцы, и вредным голосом обронила:
— Накурил, хоть топор вешай.
— При наших делах, мадемуазель, не то что закуришь! Тут, блин, по любимому выражению Маркова, запьешь, — не обращая внимания на ее тон, ответил детектив.
— А что такое? — Она испуганно захлопала глазами.
— Посмотри, — усмехнулся он, показывая через плечо оттопыренным большим пальцем на окно.
Она встала и подошла к окошку. Возле подъезда стояли три машины в ряд, а вокруг них прохаживались бандитского вида амбалы, при взгляде на которых Лизе стало страшно. Среди незнакомых парней она узнала Губу и Жирного.
— Поняла? Натуральная осада!
— Андрей, давай Сергею Сергеевичу позвоним…
— Я уже позвонил. Если нам надо будет выйти, он поможет.
— Но они же бандиты! Их арестовать надо! — настаивала Лиза.
— За парковку в неположенном месте? — язвительно поинтересовался Заварзин.
Она вздохнула:
— Кошмар какой-то!
— А ты думала, в миллионерши попасть просто? Раз, два — и в дамки?
— Да ничего я не думала! Налей мне лучше еще кофе, — сердито сказала девушка.
— Как быстро люди к хорошему привыкают! — засмеялся Андрей. — Я тебе уже, что ли, горничная? Может, в следующий раз вам, сударыня, кофий в постелю приносить?
Она покраснела и неловко потянулась к кастрюльке, стоявшей на плите.
— Тихо, тихо! Осторожней граблями-то маши, опрокинешь, — остановил ее Заварзин, перехватывая горячую ручку.
Лиза совсем смутилась:
— Андрей, за что ты меня так ненавидишь?
— Я?! — Он вытаращил глаза. — Не сказал бы. Ты что, гренки не ешь, дохлятина? Совсем отощаешь.
«Глиста в обмороке», — вспомнила девушка и взяла ломтик поджаренного хлеба с толстым слоем растопленного сыра. Она откусила немного, вяло, не чувствуя вкуса, пожевала и положила обратно на тарелку.
