Боб, стараясь не бежать, вышел на улицу и очень быстрым шагом заспешил к проезжей части. Перейдя дорогу, он остановился и замахал рукой. Несколько машин пролетели мимо, вероятно, их водителям не захотелось связываться с растрепанным, всклокоченным и, судя по резким, порывистым движениям, очень нервным, возможно, не совсем нормальным, а скорее всего, совсем ненормальным гражданином.
Гаррис изрыгал проклятия. Ну почему никому нет до него дела? Почему судьба так неблагосклонна к нему? Он очень спешил, ему во что бы то ни стало нужно было добраться до единственного приличного человека в этой стране, она одна поймет его, она одна утешит, она не даст безжалостным русским полицейским засунуть его, Боба Гарриса, в отвратительную ка-та-лаж-ку — так называл места заключения преподаватель русского языка. Он очень спешил, но всем вокруг было решительно плевать на это!
Гаррис чувствовал, что звереет.
Водители пролетавших мимо транспортных средств продолжали его игнорировать. Угнать какой-нибудь из стоявших поблизости автомобилей Боб не решался. На большинство из этих движущихся гробов в Америке не позарился бы и последний нищий, однако тут, в России, стоит к ним только прикоснуться, подаст визгливый голос сигнализация.
Решение пришло неожиданно. Правильнее сказать, не пришло, а приехало.
Какой-то русский байкер остановился всего в нескольких метрах от Боба. С заднего сиденья жутковатой фантазии на тему продукции фирмы «Харлей-Дэвидсон» поднялась девица. Она что-то сказала мотоциклисту, и Гаррис понял: байкер будет ждать подругу. Когда девушка скрылась за углом дома, парень достал сигарету и, щелкнув зажигалкой «Зиппо», прикурил.
Боб и сам не знал, отчего не заговорил с ним по-русски.
— Хай, — приветствовал он мотоциклиста, подходя поближе.
— Хай, — отозвался тот, вопросительно глядя на незнакомца, который его немедленно огорошил.
— Мне нужен твой мотоцикл! — по-английски заявил Гаррис, коверкая слова на манер родных штатовских рокеров, и добавил: — Я здорово спешу.
Естественно, английский у парня был под стать его транспортному средству.
— Вот ю сэй? — спросил он, но Гаррис, заметив у входа в гостиницу какое-то движение, круто свернул разговор: он опасался погони.
— Вали отсюда, засранец! — заорал он, доставая из-за пояса пистолет и наставляя его на вытаращившего глаза байкера. — Вали, а то мозги вышибу!
Трудно сказать, все ли в короткой, но впечатляющей речи Гарриса понял байкер, однако пистолет, плясавший в руке психа, несомненно, произвел на него впечатление.
— И куртку! — рявкнул адвокат, когда парень покинул мотоцикл, и, видя, что тот его не понял, пояснил по-русски: — Снимайт палто!
Мотоциклист стащил «косуху» и покорно подал ее бешеному угонщику.
— Мотай отсюдова! — опять по-английски повторил Гаррис, поспешно натянув кожанку байкера, и строго свел брови: — Я кому сказал?!
Хозяин мотоцикла почел за благо выполнить приказ, а Гаррис, повернув ключ в замке зажигания, рванул стартер. Взревел двигатель, и «гонщик серебряной мечты» умчался прочь. Ограбленный байкер кинулся к таксофону и принялся отчаянно вертеть диск.
Лейтенант Карасев яростно, матерился, чего никогда и ни при каких обстоятельствах себе прежде не позволял. Какая редкостная дрянь эта Батурина! Упрямая, взбалмошная, безмозглая девчонка! Перед глазами Кирилла вставали жуткие картины: вот Батурина выходит из подъезда, ее хватают, запихивают в машину и увозят. Или того лучше — она умудряется проскочить мимо них, бежит, за ней гонятся, а из кустов выскакивает хромой блондин и всаживает ей в горло нож!
Карасев застонал и зажмурился, представив себе, как над телом распростертой на земле девушки склоняется, злобно скаля зубы, коварный адвокат Гаррис и стреляет ей в голову из огромного сверкающего «магнума» — чтоб наверняка!
Лейтенант взвыл и с размаху, насколько позволяли размеры ванной, ударил плечом в дверь. Он не первый раз совершал подобную попытку, но хлипкую на вид преграду оказалось не так легко смести с пути, поскольку открывалась дверь внутрь, да и замок оказался на удивление прочным.
Решив поискать какое-нибудь подручное средство, Кирилл опустился на колени. Ну не из табельного же оружия замок отстреливать? Хотя… почему бы нет?
В этот момент погас свет.
— Твою мамашу! — выругался несчастный Карасев и впервые в жизни пожалел, что не курит — хоть бы зажигалка была.
План, созревший в голове у лейтенанта, выглядел просто и при иных обстоятельствах (скажем, при наличии зажигалки), возможно, был бы легко претворен в жизнь, но… Ох уж это «но»! Кирилл обмотал ручку замка полотенцем, чтобы выстрел не был слишком громким и, сняв с предохранителя пистолет, выстрелил.
Своего крика он почти не услышал, так как практически оглох от выстрела и, матерясь на чем свет стоит, засунул обожженную руку под струю холодной воды. Но и здесь ему не повезло: в темноте лейтенант перепутал краны и слишком поздно сообразил, что в раковину хлещет кипяток.
«Идиотина! — проклинал он себя. — Радуйся, что пальца не лишился!»
