— Кто убить? Мистер Заварзин, и это говорить вы? Вы меня предавать? Обмануть? — по-петушиному фальцетом закричал Гаррис, который пытался что-то сказать и раньше, но его никто не слушал. — Я убить?! Отравить?.. Задушить?.. Я идти в тюрьма? Нет! А-а-а-а!!!
Дальше случилось то, чего никто, ни при каких обстоятельствах, казалось, не мог ожидать. Схватив подвернувшийся под руку стул, адвокат поднял его над головой, издал пронзительный вопль и стремительно атаковал охранника, который держал изъятый у Заварзина «Макаров». От удара охранник упал, а стул развалился. Другой охранник отпустил руку детектива и выхватил оружие, но Гаррис метнул в него то, что осталось от стула, и это на секунду-другую лишило парня инициативы. В следующее мгновение американец поднял с ковра пистолет и, держа его на вытянутых руках, заорал по-английски:
— Бросай оружие, сукин сын!
Заварзин, хотя, как известно, этого языка не знал, превосходно понял, чего хочет адвокат. Безжалостно двинув сотрудника службы безопасности локтем в живот, Андрей схватил парня за руку, пытаясь вырвать у него пистолет.
Гаррис, словно бы раздумав стрелять, спрятал за пояс «Макаров» и стремительно выбежал из номера. Другой охранник, очнувшись, кинулся на помощь товарищу, у которого Заварзину уже почти удалось отобрать пистолет.
Андрею, хрипевшему от боли и негодования, скрутили руки. Свалив его на пол, один из парней уперся ему в спину коленом. Поверженный детектив только прорычал:
— Придурки! Упустили!
Он понял, что проиграл.
Едва Лиза закончила разговор с Заварзиным, как телефон зазвонил снова.
— Да?.. Что?.. Саша… Сашенька, успокойся! Я сейчас… Сейчас что-нибудь придумаю!.. Дай мне его! Подзови к телефону… Не хочет?.. Саша? Сашенька?
Из трубки уже неслись частые короткие гудки. Лиза швырнула ее на рычаги. Лицо девушки полыхало от гнева, глаза метали молнии.
— Ублюдок! — прорычала она, сжимая кулачки, и вскочила.
— Что случилась, Елизавета Павловна? — удивленно спросил Кирилл. — С кем вы говорили?
— Вы должны мне помочь! — Она подскочила к лейтенанту и вцепилась в лацканы его мундира. — Вы должны мне помочь! Мы выйдем так, что нас никто не заметит…
— Да вы с ума сошли! — закричал лейтенант, отдирая ее от себя. — Куда выйдем? Кто нас, вернее, вас, выпустит? Вы что?
— Отчим… Отчим отнял у брата компьютер, который я ему подарила! Он их избивает! Слышишь, ты?! Я не могу бросить брата в такой ситуации!
— Приедет Заварзин… — начал лейтенант, но Лиза оборвала его:
— Там… Слышишь, ты? Там здоровый ублюдок избивает пятнадцатилетнего мальчишку и слабую женщину! Он собирается обокрасть собственного сына, потому что ему нужны деньги на водку! Ты это понимаешь? — кричала девушка.
— Так давайте в милицию позвоним?
— Пока твоя милиция приедет… Такие же равнодушные твари, как ты… Он их покалечит! — Она расплакалась.
— Покалечит — посадим, — заявил Карасев и взялся за телефон. — Все равно я вас не выпущу. Глупость это. Адрес диктуйте! И не ревите.
Лиза подошла к окну и выглянула, будто надеясь, что бандиты уехали. Никто никуда не уехал, но то, что она увидела внизу, навело ее на кое-какие мысли…
— Адрес-то какой, говорю? — повторил лейтенант.
Девушка назвала. Карасев быстро продиктовал его в трубку и взглянул на Лизу с чувством выполненного долга.
Лиза заставила себя слабо улыбнуться, делая вид, что смирилась. Довелось бы лейтенанту Карасеву отведать сковороды, которая, как известно, превращалась в руках Лизы в грозное оружие, но Бог отвел.
Карасев потоптался возле присевшей на диван девушки и, смущаясь, как красна девица, бочком-бочком отправился… в туалет.
Теперь Лиза улыбнулась по-настоящему. И было от чего! Однажды, когда она попросила Гусара поставить на дверь санузла новую ручку-замок, он, естественно, выполнил просьбу приятельницы, но, на беду, то ли Славик был порядком навеселе, то ли «гранаты» оказались «не той системы»… В общем, дверь почему-то стала запираться не изнутри, а снаружи.
Выждав несколько секунд, Лиза схватила со стола «дробовик», тенью скользнула в прихожую, повернула ручку уникального запора и, сорвав с вешалки куртку, выскочила в подъезд. До первого этажа она добежала в одно мгновение, не обращая внимания на вопли Карасева, которые неслись ей вслед.
Изгнанная холодом с любимой скамьи Митревна открыла сразу.
— Бабуля, Полина Дмитриевна, ради Бога, позвольте мне пройти! — Лиза умоляюще сложила руки на груди.
— Кудай-то пройти? — обалдело захлопала голыми веками старуха.
— Мне на улицу надо…
— Дак иди.
— Но мне нельзя в дверь! Нельзя через подъезд! — выпалила Лиза, буквально заталкивая бабку в прихожую.
— Сдурела! — возмутилась Митревна. Из странной Лизиной просьбы она сделала свои выводы — недаром старухи из «скамеечного клуба» только и говорили в последние дни, что о бывшей тихоне лицемерке. — От любовников наладилась прятаться? Что ли, через мое окно лезть хочешь? Так я тебя, оглашенную, и пущу! Не стану разврату потакать!
Девушка шагнула в квартиру, решительно захлопнула за собой дверь и выхватила «дробовик»:
— Пустишь!
