– Вечнозеленое растение, усыпанное пурпурными цветами. Уверен, вы много раз видели его на подоконниках. Хотя в зимнем саду графа Измайлова произрастали не только цветы. Перед каждым Новым годом здесь собирали изрядный урожай лимонов и мандаринов.
– Никогда бы не подумала, – призналась Дайнека. – Татьяна Ивановна рассказала лишь то, что в тридцатых годах здание перестроили.
– Возвели второй и третий этажи, заложили большие стеклянные окна зимнего сада и пристроили второе крыло. Оно позади старого здания. Его отсюда не видно.
– Зачем?
– Не знаю. Но для нас это кстати. Старики, по крайней мере, просторно живут.
– Жизнью это не назовешь.
– Опять вы за свое! Сие нам не дано изменить. Кстати, в третий корпус можно пройти по подземному переходу. Говорят, там жила графиня Измайлова. Она перебралась в комнаты для гостей после ссоры с супругом, графом Александром Петровичем. По слухам, граф был очень дурным человеком. Нет таких грехов, которые бы ему не приписывали.
– А вот это интересно, – оживилась Дайнека. – Расскажете?
– Во-первых, он был психопатом. Это я вам как врач говорю. Что до остального… Начнем с мужеложства, продолжим садизмом и закончим практикой БДСМ[6]. Ну и в качестве вишенки на торт – граф употреблял кокаин и курил опиум.
Третий корпус остался позади, а они все шли и шли. За деревьями уже виднелся чугунный забор.
– Кажется, пора возвращаться обратно, – сказала Дайнека.
– Что ж, идемте, я покажу вам другую дорогу. – Водорезов взял ее под руку. – Если говорить о дворцовом комплексе в целом, все три здания сильно пострадали в результате пожаров в сорок втором году.
– Здесь были немцы?
– В общем корпусе располагался штаб немецкой армии.
– Не удивлюсь, если в кабинете Татьяны Ивановны сидел главный фашист, – предположила Дайнека.
– Не поверите, но вы угадали.
Она усмехнулась:
– Теперь каждый раз на ее месте буду представлять Гитлера.
– Ну, его-то здесь не было.
– Я пошутила.
– Когда немцев отсюда выбили, – продолжил Водорезов, – многое погибло в пожарах. Но кое-что осталось: мебель, паркеты ценного дерева, двери, оконные переплеты. Сохранились настенные росписи, одна из них – в плафоне гостиной спального корпуса.
– Знаю. Там герб рода Измайловых.
– Вы немало почерпнули за столь короткое время. Ко всему сказанному могу добавить, что в полной мере воссозданы лишь внешний исторический вид, окраска фасадов и актовый зал. Помещения отреставрированы спустя рукава. Я уж не говорю про подвалы… Вы сами видели подземный переход. Он такой же, как сто пятьдесят лет назад.
– Слышали про архив Измайловых? – поинтересовалась Дайнека.
– Тот, что нашли в подвале третьего корпуса?
– Татьяна Ивановна сказала, что он был спрятан под лестницей, – Дайнека взглянула на Водорезова. – Я вот что подумала. Если реставрация была настолько поверхностной, в потайных местах наверняка много чего осталось.
Платон усмехнулся:
– Хотите найти клад?
Дайнека возмутилась:
– Совсем не хочу! Просто подумала: чем черт не шутит?
– Не к ночи будет помянут, – пробормотал Водорезов и показал на темный купол с крестом, который высился над деревьями. – Бога побойтесь.
– Что это?
– Часовня. Разве не видите? Говорят, ее построил сам граф Измайлов.
Строение выросло над лесом как-то внезапно. Во всяком случае, так показалось Дайнеке.
– Знаете, для чего обычно ставят часовни? – спросила она.
– Какая разница, церковь или часовня…
– В часовне нет алтаря, и значит, там не проводят богослужения.
– Тогда для чего их возводят? – заинтересовался Платон.
– Из всех возможных вариантов к нашему случаю подходит только один: в память о каком-то событии, которое произошло на этом месте или недалеко от него.
Задумавшись, Водорезов сказал, глядя себе под ноги:
– В голову приходят только мрачные мысли.
– В часовню можно попасть?
– Сейчас уже поздно. И я не знаю, где ключ.
– А я и не говорю, что сейчас, – возразила Дайнека.
– Когда мы с вами снова пойдем гулять, я обязательно найду ключ, – пообещал Водорезов.
Казалось, тем для разговора уже не осталось. Скоро они подошли к спальному корпусу. Дайнека хватилась:
– Вы живете не здесь!
– Моя квартира – в другом здании, но я решил проводить вас, – кивнул Водорезов и махнул кому-то рукой: – Привет, Федя!
Дайнека обернулась и увидела Темьянову. Она сидела в коляске, которую толкал мужчина, одетый в рабочую куртку и шапку-ушанку.
Как только они сблизились, Водорезов склонился к Темьяновой:
– Как самочувствие, Лукерья Семеновна?
Она благодушно ответила:
– Слава богу, Платон Борисович, все хорошо. Вот, Феденька согласился со мной погулять.
Дайнека перевела взгляд на мужчину в ушанке, в ответ он поглядел на нее своими светло-голубыми глазами. Его взгляд показался ей беззащитным и детским.
– Кто это? – спросила Дайнека, когда они разошлись.
