– Чего вы испугались? Из подвала лестница ведет на первый этаж, там с нее можно сойти, а потом на второй – к задней двери библиотеки. Она, слава богу, всегда заперта.
– Я не видела в библиотеке второй двери.
– Она за стеллажами, в дальнем углу.
– И точно заперта?
– А что, если проверить? – Галуздин направился к лестнице и стал подниматься по чугунным ступеням.
– Мы с вами там уже были… – слабо возразила Дайнека.
– Когда? – удивилась Татьяна Ивановна.
– Идемте! – откуда-то сверху крикнул Галуздин.
Им обеим ничего не оставалось, как последовать за ним. Когда все трое поднялись на второй этаж и оказались на чугунной площадке возле малозаметной двери, Игорь Петрович толкнул ее, а потом подергал за ручку.
– Закрыто… – Он обернулся: – В прошлый раз, когда мы с Людмилой Вячеславовной спускались по этой лестнице, я видел следы. Теперь их нет. Уборщица вытерла пыль?
– Это исключено! – возразила Татьяна Ивановна. – У нас не хватает уборщиц и санитарок. Зачем протирать ненужные закоулки?
– То есть вы утверждаете, что по винтовой лестнице никто не ходит и ее не моют уборщицы?
– Я не утверждаю, я это знаю. Кому, по-вашему, нужно сюда ходить?
– Вопрос риторический… – Галуздин недовольно скривился: – А как вы объясните наличие следов?
– Где? – директриса опустила голову и стала демонстративно смотреть под ноги.
– В том-то и дело, что теперь их нет. Пыль вытерли, следы пропали.
– Значит, их не было, – заключила Татьяна Ивановна.
– С вами трудно спорить. Для вас не существует аргументов. Вы хотите настоять на своем. Что ж, спускаемся вниз. – Уже совсем было собравшись идти, следователь вдруг обернулся: – Или лучше через библиотеку? У вас есть ключи?
– Даже если бы и были, я бы не взяла их с собой.
– У кого хранятся ключи? – спросил Галуздин, спускаясь по ступеням.
– Возможно, у завхоза. Или у кого-то еще. Нужно поспрашивать.
– Окажите любезность, поспрашивайте и в следующий мой визит дайте их мне.
– Зачем?
– Затем! – следователь резко прекратил глупый спор.
Директриса не успела обидеться – они уже спустились на первый этаж, прошли к парадной лестнице и по ней поднялись на второй этаж.
– Если не возражаете, я – в библиотеку, – сказала Дайнека и, не дожидаясь разрешения, отперла свою дверь.
– Я с вами, – Галуздин первым вошел внутрь.
Не сговариваясь, оба устремились к дальней стене помещения и остановились у спрятанной за стеллажами двери.
– Она, – следователь дернул за ручку.
Дайнека напомнила:
– Вы уже проверяли.
– А где Татьяна Ивановна?
– Наверное, пошла в свой кабинет.
Темы для разговора иссякли, но Дайнека все же нашла одну. Она хлопнула рукой по коробке:
– Здесь хранится архив графа Измайлова.
– Немного он накопил, – Галуздин чуть заметно зевнул.
– Вы не поняли. Таких коробок штук тридцать.
– Что-нибудь интересное?
– Пока не знаю, но уверена, здесь отыщется немало любопытных бумаг.
– Вот и хорошо, – не имея в виду что-то конкретное, но все же одобрив, сказал следователь.
Дайнека заметила:
– Должна признаться, мне немного не по себе.
– Почему?
– Я не предполагала, что из этого помещения есть тайный выход.
– Вам же объяснили: здесь была спальня графа Измайлова.
– Это ничего не меняет. Любой предмет, обозначенный словом «тайный», на мой взгляд, опасен.
– Чем же?
– Он ждет удобного случая, чтобы выполнить свое предназначение.
– Уже выполнил. Вы же слышали: через эту дверь граф сбегал от жены, – Галуздин по-отечески похлопал ее по руке. – Так что живите спокойно. Здесь больше нет никаких тайн. Все рассекречено.
– Кстати, насчет графской жены, – вспомнила Дайнека. – Она от него ушла и жила в гостевом доме, где был зимний сад, а теперь третий корпус.
– Интересно… От кого же тогда бегал граф?
– Этого мы уже не узнаем, – Дайнека поежилась. – Мне здесь не по себе. Иногда – просто страшно. Например, в подземном переходе.
– О! – вскинулся следователь. – Вы еще не ходили в третий корпус!
– А вы там были? – спросила она.
– В самом здании – как в больнице: в палатах – только лежачие. Но подземный переход, который ведет туда из общего корпуса, жутковат. Он используется только персоналом, и там безлюдно.
– Ну вот… – вздохнула Дайнека. – Даже от сознания того, что этот ход существует, мне неспокойно.
– Простите, не должен был рассказывать… – Галуздин прищурился. – Но вы взрослая девушка. Не будьте такой впечатлительной! Включите здравомыслие и холодную логику.
– В некоторых случаях логика не работает. Знаете, есть такие приметы: скажем, нельзя держать в доме антикварную вещь, принадлежавшую плохому человеку.
Следователь удивился:
– К чему это вы?
– К тому, что здешние стены пронизаны энергетикой страшного человека.
– Вы про Татьяну Ивановну? – усмехнулся Галуздин.
– Да нет, что вы… Про последнего графа Измайлова. Дом каждого человека является проекцией его сущности. Все, что находится в доме, даже стены, связано с подсознанием и деяниями хозяина.
– Но как это относится к вам?
– Относится. И не только ко мне. Здесь плохая энергетика. Она проецируется на всех, кто живет в этих стенах. Формирует их будущее и пускает в гибельный путь.
