– Дежурной медсестры на посту не было. К тому же у нее зеленый брючный костюм.
– И где она была в тот момент? – поинтересовался Галуздин.
Дайнека пожала плечами:
– Не знаю.
– Хорошо бы узнать.
– Зачем? Вы же не верите.
– Поговорите с ней. Пусть расскажет, где проводила время.
– Ну хорошо. Хотя я думаю, она просто спала.
– Вы сказали, что слышали крик. А ведь стариковские спальни достаточно далеко от вашей комнаты. Верно?
– Верно, – согласилась Дайнека.
– Даже если бы медсестра крепко спала на посту, она не могла не услышать крик.
– Не могла.
– Значит, ее там не было, – Галуздин поднял указательный палец. – Вопрос: где была медсестра?
– Постараюсь узнать, – с готовностью пообещала Дайнека.
– У старухи действительно есть синяки?
– На шее. Сама видела. Она сказала, что ее душил черный бес.
– Куда эти двое делись потом? – Следователь уточнил: – Мелкий бес и женщина с крыльями.
– Темьянова закричала, и они убежали.
– Или улетели, – ухмыльнулся Галуздин.
Дайнека немного обиделась:
– Думаете, мне все это нравится? Я, может быть, тоже думаю, что это бред сивой кобылы. Но ведь факт остается фактом.
– Из фактов у нас с вами только синяки и старуха.
– Что будем делать?
– Не обобщайте, – заметил следователь. – Не примазывайтесь к чужой ответственности. Здесь только я решаю, что делать. Завтра пришлю криминалиста. Когда он вас найдет, отведете его к старухе. Пусть все осмотрит.
– Что с Безруковым? – спросила Дайнека.
– Без изменений, – ответил Галуздин. – У вас есть еще что рассказать?
– Я узнала его прозвище.
– Чье прозвище?
– Безрукова. Его здесь все звали Следопытом.
– Следопытом? Почему?
– По словам Темьяновой, он был в курсе всего, что происходило в пансионате. Короче, любопытный и глазастый старик.
– А любопытным быть очень опасно, – заметил следователь.
– Может быть, он что-то знал и его решили убить? – предположила Дайнека.
– Не исключаю, – Галуздин почесал кончик носа. – Надеюсь, рано или поздно Безруков придет в себя и все нам расскажет.
– Вам, – уточнила Дайнека. – Меня вы не пригласите в больницу.
– Не приглашу, это точно.
Дайнека чуть не заплакала от обиды:
– Вот вы какой! Как помогать, так пожалуйста, а как что-то рассказать, так фигушки вам.
– Фигушки не только вам. Фигушки всем. В том числе мне… – следователь сочувственно взглянул на нее. – Не обижайтесь, не надо. Ну что бы вы хотели узнать?
Дайнека с готовностью выпалила:
– Кто выключил свет?
– В гостиной?
– Да. Кто его выключил?
– Пока не знаю. Известно лишь, как именно это сделали. Разбили предохранитель в электрощитке. И, конечно, никто ничего не видел.
– Это вам завхоз рассказал?
– Зачем же завхоз? Криминалисты все осмотрели, сегодня получил от них официальное заключение… – Галуздин направился к выходу: – Идемте, мне пора ехать.
Дайнека поплелась за ним.
– А вы слышали, что в пансионате обокрали сарай с рабочим инвентарем?
– Нет, не слышал.
– Ну так вот: сарай обокрали, а дворника чуть не прибили. Думаю, лопата и веревка оттуда.
– Известно, кто это был?
– Говорят, что местные, из соседней деревни.
– Вы откуда знаете?
– Главврач рассказал.
– Водорезов? – Галуздин перелистал свой блокнот. – Но почему не мне? Нужно как следует во всем разобраться.
Дайнека подошла к окну и показала рукой:
– Вот с кем вам нужно поговорить.
Галуздин посмотрел на улицу и уточнил:
– С завхозом?
– Спросите его про сарай.
– Постойте-ка, – следователь неожиданно отпрянул в глубь помещения.
Дайнека тоже отошла от окна. К общему корпусу подъехала легковая машина, из нее высыпало человек пять черноголовых мужчин, которые обступили завхоза. Тот, кажется, испугался.
– Кавказцы? – спросила Дайнека.
– Цыгане, – ответил Галуздин. – Нужно сказать директрисе, чтобы наказала охранника. Устроили проходной двор.
– Сторублевка – универсальный пропуск, – предположила Дайнека.
Через несколько минут цыгане уехали.
– Будете говорить с завхозом? – поинтересовалась она.
Следователь ответил:
– Нет. Не сейчас.
На следующий день утром Дайнека явилась в библиотеку раньше обычного, чтобы начать работу с архивом до появления читателей. Она уже сняла с полки пару коробок и поставила на свой письменный стол, когда в комнату вошла Татьяна Ивановна. Окинув взглядом все помещение, Песня осторожно спросила:
– Вы одна?
Дайнеке показалось, что директриса ведет себя странно:
– Что-то хотели?
– Нет, ничего. – Татьяна Ивановна приблизилась к столу. С ней явно что-то творилось.
– В чем дело?
– Можем поговорить? Здесь точно нет никого, кроме вас?
– Я одна.
Шумно выдохнув, директриса спросила:
– Давно вы говорили со следователем?
– С Галуздиным? Вчера. Он сюда приезжал. А вы разве его не видели?
Татьяна Ивановна помолчала, потом вздохнула:
– Галуздин не оставил мне своего телефона. А вам?
– У меня есть его номер, – сказала Дайнека.
– Можете позвонить?
– Видимо, да. А что случилось, Татьяна Ивановна?
– Дело в том, что этой ночью умерла одна пансионерка…
– Кто? – Дайнека почувствовала, как холодеют кончики пальцев.
– Васильева Эльвира Самсоновна.
– Она же только вчера пела на сцене…
