Не зная, о чем еще можно спросить, она задала новый вопрос:
– Вам нравится здесь?
Старик посмотрел в потолок и снова прочел:
– В Хабаровск хотите? – догадалась Дайнека.
– Упаси боже! – Ветряков будто пришел в себя. – Лучше уж здесь. По крайней мере, вечером всегда поставят укол. Одно плохо: медсестры невнимательные. Я той самой ночью чуть богу душу не отдал.
– Той самой ночью – это когда? – заинтересовалась Дайнека.
– Когда наша стерва концы отдала.
– Кто?
– Когда умерла Васильева.
– Вам стало плохо?
Василий Михайлович опять постучал пальцем по груди:
– Ночью – приступ. Я – к дежурной медсестре. Ее на посту нет. Смотрю, в конце коридора – белый халатик. Она, значит, из комнаты Васильевой вышла. Я крикнул ей: зайдите ко мне! Она обернулась, кивнула головой и дальше отправилась.
– Потом, конечно, заглянула?
– Даже не подумала! – он указал на племянника. – И он уже спал.
– Идем, дядя Вася, – Павел поднялся. – Там твое кино началось.
Старик подхватился с места и, едва кивнув на прощание, бросился к выходу.
Тишотка съел только одну котлету. Вторую, которую принесла Артюхова, оставил назавтра. Дайнека выкопала ее из-под подстилки, положила на подоконник, туда, где было прохладно, и сказала псу:
– Сколько лет живешь в порядочном доме, а привычки свои босяцкие не забыл!
Она вспомнила, как три года назад подобрала его во дворе. Вернее, он сам зашел в подъезд, а потом в открытую дверь квартиры.
– Это судьба, – сказала Дайнека и поцеловала собаку в нос. – Я пошла, а ты жди. Скоро вернусь.
Вздохнув, Тишотка улегся на пол.
А Дайнека вышла из комнаты, чтобы отправиться в гостиную, где ее ждала Ирина Маркеловна.
Артюхова сидела за столом у большого окна, за которым к ночи разыгралась гроза. Улыбнувшись Дайнеке и подождав, пока она сядет, артистка положила на стол колоду:
– Покер, бридж, преферанс? Здесь легко найдется пара партнеров.
– Давайте поиграем вдвоем.
– Тогда в «гусарик»[19].
– Я не умею, – сказала Дайнека и предложила: – Может быть, в дурака?
– В дурака так в дурака, – усевшись удобней, Артюхова сдала карты.
Им определенно не игралось в тот вечер, Дайнека была рассеянна, смотрела по сторонам и слушала разговоры.
Пару раз выиграв, Артюхова отложила колоду:
– Просто поболтаем?
– Не возражаю, – согласилась Дайнека и сразу спросила: – У вас здесь есть подруги?
– Нет, – ответила Ирина Маркеловна. – Ни здесь, ни в театре.
– И не было?
– Почему же… Несколько раз заводила, но каждый раз убеждалась: чем ближе подруга, тем хуже последствия.
– Предавали? – сочувственно спросила Дайнека.
Артюхова удивилась:
– Почему сразу предавали? Просто выбирала не тех. Вы знаете, как ограничить подругу в ее притязаниях на ваше время или внимание?
– Не знаю.
– На мой взгляд, это невозможно. Рано или поздно она «по дружбе» возьмется вас поучать, считая себя если не умнее, то предусмотрительнее. Если не мудрее, то приспособленнее к быту. Она подметит тысячи ваших недостатков и слабостей, тогда как вы ни за что не скажете ей всей правды о ней самой и не позволите себе высмеять ее глупость. Как долго может продолжаться такая терпимость? – Артюхова равнодушно пожала плечами. – Каждый раз задавала себе этот вопрос и все равно позволяла подругам заблуждаться и думать, что они спасают меня, дурочку, от страшных ошибок и от меня самой.
– Целая наука, – осторожно проговорила Дайнека. – Но, если честно, звучит как-то высокомерно. Уж лучше вообще не дружить.
– Именно так я и решила, – Ирина Маркеловна по-доброму улыбнулась. – Разумеется, речь не о вас, Людмила Вячеславовна. Ведь мы пока не подруги, и вы далеко не дура.
У Дайнеки зазвонил телефон. Артюхова деликатно умолкла и сделала вид, что смотрит в окно. Там сверкали молнии и шел дождь.
– Слушаю, – Дайнека не знала, с кем говорит. Номер был неизвестен.
– Людмила Вячеславовна? – спросил женский голос.
Она осторожно ответила:
– Я.
– На сегодня у вас было назначено собеседование…
– А я и забыла, – виновато сказала Дайнека.
– Вы уже нашли работу?
На всякий случай она опять соврала:
– Нет. Работу я еще не нашла.
– Что будем делать? Нас заинтересовала ваша кандидатура.
– Можно перенести собеседование?
Кадровичка спросила:
– Следующий вторник вас устроит?
– Вполне.
– В то же время.
– Да, я приду.
Закончив разговор, она замолчала. И было в ее молчании что-то, что заставило Артюхову сказать:
– Это ничего, что вы подвираете. Иногда можно соврать, – отвернувшись, она снова посмотрела на улицу.
Дайнека не успела ответить. В темноте за окном вспыхнула молния и мелькнуло что-то большое. Затем это что-то сильно ударило по стеклу и, спустя несколько мгновений, еще раз.
– Птица? – испугалась Дайнека.
– Что же еще… – Артюхова порывисто встала и шагнула к окну. – Мы с вами на втором этаже.
Дайнека приблизилась. Подошли еще несколько человек.
– Что там?
– Кто стучал?
Вновь вспыхнула молния и раздался громкий крик Артюховой:
– Помогите ему! Скорей помогите!
