Дайнека оттолкнула Ирину Маркеловну, прильнула к темному стеклу, прикрывшись ладонями от света в гостиной. То, что она увидела, отбросило ее назад, словно разряд тока. На расстоянии нескольких сантиметров, за мокрым стеклом, она увидела раздувшееся, багровое лицо старика Ветрякова. Он висел на веревке, затянутой петлей на его тонкой шее.
Невозможно передать словами то, что стало твориться в гостиной. Все начали громко кричать, кто-то из стариков бросился к лестнице. С первого этажа прибежал охранник.
– На чердак! – крикнула Дайнека. – Скорее на чердак! Его нужно снять!
Она было кинулась туда, но ее задержал охранник:
– Идите в свою комнату! Все по своим комнатам!
– Доктора! – Артюхова металась по гостиной. – Срочно сюда доктора!
– Полицию, вызывайте полицию!
Охранник открыл окно, обхватил руками мокрое висящее тело и приподнял:
– Нож принесите!
Кто-то принес нож и перерезал веревку. Ветрякова положили на пол. Осмотрев старика, дежурная медсестра сообщила:
– Ему уже не помочь. Сломана шея.
Вскоре из общего корпуса прибежали Татьяна Ивановна и Водорезов. Пансионеры к тому времени уже разошлись, и только в коридоре иногда тревожно хлопали двери их комнат.
Охранник доложил начальству:
– Полицию уже вызвали.
Водорезов склонился над трупом, а директриса уткнулась в ладони и зарыдала:
– Ну за что мне все это!
Дайнека сидела на диване и смотрела в одну точку. Мысль, что еще недавно она говорила со стариком и он был жив, не давала покоя и мучила ее непреходящим чувством вины, как будто она могла что-то изменить. Задержи она его или пойди вместе с ним, возможно, Ветряков остался бы жив.
Наряд полиции приехал минут через сорок. Полицейские окружили труп. Один из них спросил:
– Как это у него получилось?
– Что? – обеспокоенно уточнила Песня.
– Веревка привязана к чердачному ригелю и перекинута через крюк на фронтоне. Как старик мог все это проделать, да еще сигануть вниз? Он циркач?
– Он артист, – сдержанно ответила Татьяна Ивановна.
Полицейские разбрелись: один подошел к окну, другой присел у трупа на корточки. Когда третий ушел на чердак, в гостиную ворвался Галуздин. Остановившись рядом с телом старика, он громко спросил:
– Как его зовут?
– Ветряков Василий Михайлович – ответила директриса.
– Черт! Так я и знал! – следователь огляделся и, заметив Дайнеку, сказал: – Эх вы…
Она подскочила с дивана:
– Я говорила с ним сегодня. И с племянником говорила…
Галуздин прошел к столу, положил папку и достал из нее бумаги. Дайнека приблизилась к нему и заговорила вполголоса:
– Игорь Петрович, я, честное слово, старалась…
– Уйдите.
– Я с ними говорила…
– Я сказал, уйдите отсюда! – крикнул Галуздин. – Не понимаете, что мне не до вас!
Опустив голову, Дайнека побрела в свою комнату. Там упала на кровать и от души разрыдалась. Сбросив эмоции и отдав все свои силы слезам, она вдруг заснула, да так крепко, что проспала семь часов.
В шесть утра в дверь постучали. Тишотка громко залаял. Дайнека вскочила с кровати и бросилась открывать.
На пороге стоял Галуздин. Тишотка все еще лаял и даже попытался цапнуть его за ногу.
– А ну-ка! Не очень-то… – проворчал следователь и шагнул в комнату.
Дайнека включила свет:
– Что случилось?
– Пришел извиниться, – Галуздин устало вздохнул. – В общем, простите, что набросился на вас там, в гостиной.
– Ерунда, – она придвинула стул. – Садитесь, вы устали.
– Вижу, что вы плакали. Простите великодушно.
– В сложившихся обстоятельствах трудно себя контролировать.
Галуздин повесил на спинку стула свой плащ и сел:
– Я ожидал чего-то подобного.
– Знаю. Вы просили меня разузнать про племянника.
– Не вините себя, все произошло слишком быстро. Кто-то очень ловкий уверенно ведет в счете. У вас не найдется таблетки от головной боли?
Дайнека нашла сумочку, достала лекарство и налила полстакана воды:
– Вот, пожалуйста.
Следователь проглотил таблетку, запив парой глотков воды.
– Пейте до конца, – сказала она.
Он выпил, и они помолчали. Наконец, Дайнека спросила:
– Хотите, я перескажу разговор?
– С Ветряковым?
– С ним и его племянником.
– Ну…
– Ветряков рассказывал о своей работе в Хабаровском драмтеатре.
– Это вряд ли прояснит ситуацию, – заметил Галуздин.
– Я спросила племянника, для чего он приехал в Москву.
– Для чего?
– По делам и в гости к дяде. Он, кстати, тоже из Хабаровска.
– Что у него за дела?
– Сказал, что он коммерсант.
– Украл и тут же продал. Дело нехитрое. Последний срок он отсидел за убийство. Освободился полгода назад. У старика есть сбережения и квартира. Думаю, племянничек за этим приехал.
– Считаете, что это он убил Ветрякова?
– Кто же еще? Осталось только доказать.
– Его арестовали?
– Пока задержали.
– Не думаю, что убийца племянник.
– Ваши доводы?
Дайнека начала:
– Он не произвел впечатление…
– Стоп! – прервал ее следователь. – На этом закончим.
– Почему?! – оскорбилась она.
– Про впечатления поговорите с подругой. Мне нужны факты.
– Не сбрасывайте со счетов мою интуицию!
– Даже так? – Ввиду отсутствия других свидетелей Галуздин посмотрел на Тишотку: – Ты только посмотри! Интуиция! – он подвигал плечами. – Даже голова болеть перестала.
