Снова надев очки, он пояснил:
– Иоганн Вольфганг фон Гете.
Профессор уехал в конце дня, пообещав забрать весь архив после соответствующего документального оформления. Дайнека облегченно вздохнула, обязавшись, в свою очередь, продолжить сортировку бумаг.
Темьянова работала усердно, отказалась даже идти на обед. До вечера она перебрала две коробки.
В семь часов Дайнека сказала:
– Заканчиваем, Лукерья Семеновна. Идемте домой.
– Вы меня отвезете?
– Конечно, – она огляделась. – А где ваши папки?
– Я подняла их на три уровня выше, чтобы освободить рабочее место. Как видите, там было пусто.
– Да как же вы дотянулись? – удивилась Дайнека.
– Чуть-чуть приподнялась, вот здесь оперлась рукой, – старуха показала, как именно она это сделала.
– Пожалуйста, в следующий раз позовите меня! – Дайнека взялась за спинку и покатила коляску к выходу. – Как думаете, на ужин успеем?
Темьянова взглянула на часы:
– Если чуть-чуть поднажмем.
После ужина Дайнека отвезла Темьянову в гостиную, к телевизору, а сама села на диван в дальнем углу. Тишотка устроился рядом.
Скоро к ней подсела Ерохина:
– Завтра приду к вам книжку менять.
– Уже прочитали? – вежливо поинтересовалась Дайнека.
– Еще вчера вечером.
– Что будете брать, Надежда Петровна? Опять детектив?
– Что же еще? – Ерохина пожала плечами.
– Да, действительно… Что ж еще… – Дайнека откинула голову на спинку дивана.
– Знаете, – заговорила Ерохина, – а ведь я мечтала стать известной артисткой.
– Что же не стали?
– Для этого было нужно учиться, ехать в другой город.
– Что ж не поехали?
– Замуж вышла. За артиста. Решила – одного на семью хватит.
– А где вы работали?
– В областной больнице.
– Кем?
– Кладовщиком на складе одежды.
– Откуда в больнице одежда? – Дайнека говорила бездумно, блуждая взглядом по потолку, пока не наткнулась на плафон, в котором был изображен герб рода Измайловых.
– Ну как же! – возмутилась Ерохина. – Вот приходит человек, хочет лечь в в больницу. Куда ему деть одежду? Сдает ее мне. Я ее на вешалку, в мешок и – на склад. А то, бывало, на «Скорой» кого-нибудь привезут. То же самое: всю одежду – на склад. А как выписываться, я отдаю обратно.
– Значит, хранили одежду больных?
– Сохраняла… – Ерохина доверительно улыбнулась. – Знаете, я в те времена жила очень весело. Соберусь вечером домой, разыщу в мешках одежку подороже да покрасивее, надену на себя и – пошла-а-а-а! Как-то на «Скорой» из театра привезли больную примадонну. Так я надела ее вечернее платье. Иду по улице и воображаю себя артисткой. – Она сладко вздохнула. – Бывало, что и кожаные
– Постойте, – Дайнека пришла в себя, – вы что же, чужую одежду без спроса брали? И не попались?
– Нет, – Ерохина помотала головой. – Поношу немного и верну, никто и не заметит. Вещи не пачкала, я женщина аккуратная.
– Ну вы даете… – Дайнека снова уставилась на плафон. Скользнула взглядом по короне, венчающей герб, по щиту с четырьмя полями. На одном поле были изображены шестиконечные звезды, на другом – башня, на третьем – две сабли.
То, что она увидела на четвертом, заставило ее приподняться с дивана. На нем был нарисован связанный пучок из трех растопыренных стрел. Такой же, как на земле у третьего корпуса и на полу в старой часовне.
Весь вечер и все утро следующего дня Дайнека провела в ожидании разговора с Галуздиным. С таким трудом добытая информация в буквальном смысле рвалась наружу, ее просто необходимо было доставить по назначению. Но адресат, а именно – следователь, не взял вечером трубку. Утром в ответ на ее звонок он сообщил, что занят, но до обеда приедет в Дом ветеранов.
Рано утром Дайнека пошла вместе с Тишоткой на завтрак. Артюхова отправилась с ними и даже уговорила пройти по подземному переходу. Они спустились в подвал.
– Видите, – сказала Ирина Маркеловна, – во время завтрака, обеда и ужина здесь многолюдно. Большинство пансионеров предпочитают этот короткий путь. На улице все холоднее. Поздняя осень.
В самом деле, народ шел на завтрак, а те, кто позавтракал, возвращались обратно.
– В остальное время переход используется лишь персоналом, – продолжила Артюхова. Пройдя немного, она поинтересовалась: – Никогда не ходили в третий корпус по переходу?
– Нет, никогда.
– Это дорога в ад! – воскликнула Ирина Маркеловна.
– Звучит жутковато.
– Во-первых, там темные стены…
– Почему? – заинтересовалась Дайнека. – Кажется, могли бы облицевать тем же камнем.
