Молодой человек в голубых шароварах все еще был в оранжерее. Он как раз перебирал, лаская, нежнейшие лепестки анамадянской розы. Лепестки были столь тонки и прозрачны, что смотрелись миражом, розоватым туманом. Казалось, рука молодого человека может легко пройти сквозь них. Но вдруг эта рука смяла воздушные лепестки. Человек выпрямился, не ослабляя хватку, и лепестки потянулись, потянулись за ним, превращаясь в розовую нить. Вот она стала почти невидимой и… порвалась, когда человек уже разжимал ладонь. Оторванные лепестки, распрямляясь, повисли в воздухе и, будучи почти невесомыми, едва колыхались в слабых его потоках.
Молодой человек стоял неподвижно, сдвинув тонкие брови. Казалось, он к чему-то прислушивается, и то, что он слышал, ему не очень нравилось.
Он и действительно «принимал» доклад. Человек не был джерронорром и не мог иметь «наведенный» мыслепередатчик, но приемопередатчик обыкновенный, хоть и очень маленький, у него имелся — «вшитый» прямо в мозг и настроенный на постоянный прием. До джерроноррского «собрата» он, конечно, не дотягивал, но в радиусе пяти-шести парсеков работал неплохо.
Выслушав сообщение, человек еще круче сдвинул брови — так, что они сомкнулись на переносице, — и сказал:
— Не торгуйтесь. Обещайте что угодно, но она должна быть на базе!
Он замолчал, слушая ответ, потом коротко бросил:
— Убрать! Обоих!..
Гоорр не был лидером по натуре. Оставшись без руководителя, он почувствовал себя очень неуютно. Да что там неуютно
Словно услышав мысли Гоорра, Юлька зашевелилась в кресле. Успокоительные «чары», наведенные Лурронном, ослабели. Юлька вспомнила, где она и что с ней, и тоненько пискнула.
Гоорр резко повернулся. Капли пота выступили на его лбу. Он настолько задумался, что совсем забыл о пленнице. То есть думать-то он о ней думал, но не как о живом человеке, лежавшем в соседнем кресле, а лишь как о предмете торга.
Сначала Гоорр собирался вновь «усыпить» принцессу — или кто там она на самом деле… Но ему было столь одиноко и неуютно, что он невольно обрадовался хоть такой собеседнице. Конечно, существовала опасность упустить пленницу — если та и в самом деле принцесса, ей не понадобится много времени, чтобы набрать достаточно Силы и уйти куда угодно прямо сквозь обшивку катера… «Ну и пусть, — со спасительным облегчением подумал Гоорр, — так даже лучше!.. Пусть Лурронн орет, сколько влезет. По большому счету, прямой команды от него поддерживать пленницу в трансе не поступало. Наверное, забыл… Ведь он всегда сам „пудрил“ принцессе мозги…»
Гоорру стало неожиданно легко и даже интересно. Он вновь почувствовал себя подчиненным — как привык. Он смотрел на пленницу, не отводя взгляда, прокручивая в уставшем мозгу обрывки мыслей.
— Ну, чего уставился? — буркнула та.
— Ты красивая, — неожиданно ляпнул Гоорр, и сам поразился сказанному — ведь еще мгновение назад он о подобном и не думал.
— Еще бы, — осклабилась Юлька, — я же принцесса! Мне по должности положено быть красивой… — Тут она наконец пришла в себя настолько, чтобы рассмотреть свою одежду: на ней был бесформенный серый балахон, размера на три больше положенного! — Эй-эй! Что это на мне?! Где мое законное платье?!
— А ты точно принцесса? — спросил Гоорр, и голос его дрогнул.
— Че-то я не врубаюсь… — сощурилась Юлька. — Ты, что ли, сомневаешься?
— Н-нет… Но хотелось бы… доказательств! — выдавил Гоорр, гордясь собственной смелостью.
— Значит, так!.. — Юлька отстегнула ремни, выскочила из кресла и тут же взлетела — катер не имел гравитатора, а двигатели его были выключены. Юлька, лишь слегка взвизгнув, тут же взяла себя в руки. Точнее, схватилась руками за первый попавшийся предмет, чтобы затормозить движение. Таким «предметом» оказалась голова Гоорра, которую тот машинально вжал в плечи. Поскольку шея у него практически отсутствовала, получилось это плохо. Зато Юлька остановилась, зависнув над Гоорром карающим облаком.
— Значит так! — повторила она, как ни в чем не бывало. — Хотеть здесь буду я! Живо верни мое платье!..
Зукконодорр и Еггенодарра, они же Евгений и Евгения Турины, привыкшие называть друг друга Женей и Евой, сидели, пристегнутые, в креслах катера, готовясь прыгнуть через Пространство. Ева закусила губу, Евгений хмурился. Его пальцы лежали на клавишах, но лишь нервно постукивали по ним.
— Чего ты ждешь? — не выдержала Ева. — Ведь все… Турин поднял палец, и супруга замолчала. Она поняла: идет передача… Сам Император?!
Через минуту морщины на лбу Зукконодорра разгладились, и он подтвердил ее догадку:
— Император… Все-таки сдали нервы у старика.
