— Точно, говоришь? — Личико человека-птицы разгладилось и даже слегка порозовело. — Почему ты в этом уверен?
— Он успел ввести курс на Анамаду! — торопливо вставил Лурронн, который сидел на соседнем стуле. Ему хотелось напомнить о себе; нечестно, когда уроду, запоровшему дело, уделяют столько внимания, а о нем, организаторе и мозговом центре всей операции, забыли!
Человек в синих штанах не обратил на реплику Лурронна внимания, продолжая смотреть на Гоорра, и второй охранник толкнул Лурронна в спину.
— Я ввел курс на Анамаду… — повторил Гоорр, шмыгая разбитым носом. — Хотел ее обмануть… Я не собирался туда лететь! — быстро заговорил он, оправдываясь.
— Разумеется, нет! — безгубый рот человека с клювом изобразил улыбку.
Гоорр заулыбался в ответ. Ему очень хотелось понравиться новому командиру. И так неловко было сидеть, когда тот стоит!..
Человек-птица кивнул охранникам и пошел к двери. Гоорр вскочил, устремляясь следом— Лурронн тоже поднялся. Человек в синих штанах развернулся и вскинул руку:
— Нет-нет, вам не с нами! Посидите еще немного, совсем чуть-чуть, — человек вновь улыбнулся. — А чтобы вам не было скучно в этих голых стенах… Вы любите растения?
Гоорр радостно закивал, а Лурронн вздрогнул и побледнел.
Человек в черной рубахе шагнул за дверь. Охранники вышли за ним, и дверь захлопнулась. Но через пару минут она раскрылась снова. Те же двое — а может другие, но в таких же черных комбинезонах и с защитными масками на лицах — внесли в комнату кадку с кустом и поставили посередине.
Гоорр с Лурронном узнали этот куст. Вскочив со стульев, они бросились к двери, но та уже закрылась за спинами их тюремщиков.
Гоорр заверещал и забился в угол — подальше от центра комнаты. Лурронн попятился к стене. Комната — настоящая камера с грубыми каменными стенами без окон — была очень маленькой. Лурронн понимал, что укрыться от ядовитого дыхания теппила здесь негде. И он молча стал ждать смерти, негодуя на себя, что не взялся за дело в одиночку. На никчемного Гоорра он даже не смотрел. А тот все вопил и верещал в углу, но вопли его становились все тише и тише и вообще стали пропадать… Или это сам Лурронн задремал стоя…
Напоследок Лурронн неожиданно открыл для себя, что умирать, оказывается, безумно приятно!
Турины снова сидели в катере. Евгений застыл перед клавиатурой ввода. Клавиши на самом деле таковыми не являлись: вводить данные можно было и мысленно — псевдоклавиши лишь помогали сосредоточиться
— Ты помнишь, Ева, одно время на Земле я пробовал курить?
— Когда твой начальник решил бороться с курением? — засмеялась жена. — Конечно, помню! Ты поначалу жутко кашлял, а потом изводил Силу, чтобы поправить здоровье…
— Да, — улыбнулся Турин. — Сейчас бы я с удовольствием закурил!
— Так покури… — Ладонь Евы легла мужу на затылок.
— Нужны настоящие сигареты, — сказал Турин и нежно сжал ладонями свободную руку жены. —
Ева перебирала волосы мужа, ласково гладила, теребила и вновь укладывала прядки.
— Это философский вопрос, Женя, — сказала она наконец. — Так трудно порой понять, где же оно — настоящее? Как отличить его от подделки?.. Помнишь, на Земле мы любили читать. Иногда возьмешь книгу — и не можешь оторваться, пока не прочтешь последнюю фразу. А бывает так, что и тема книги — твоя, и проблемы она поднимает нужные, и рассуждает автор правильно, и пишет грамотно, а книга не читается! Не трогает душу — и все тут! Наверное, потому, что ненастоящая. Не вложил в нее писатель кусочек собственной души. Что такое душа — даже мы не знаем. Только без души все ненастоящим получается. Хоть и сигареты твои.
— Их автоматы на заводе штампуют — какая там душа! — хмыкнул Турин.
— Но выращивают табак, собирают его — люди. И автоматы те делают и настраивают тоже люди. Кто-то больше, кто-то меньше души своей вкладывает… Она, наверное, может накапливаться — духовная энергия. Недаром на Руси больше ценятся старые иконы, намоленные: в них сколько этой энергии — с болью людской, с надеждами, радостями… И наша Сила — что она такое? Дар Неведомого Избранным — вот и весь ответ! А что такое Неведомое? И почему только Избранным? И только джерроноррам? Мы пользуемся этим бесплатным подарком неизвестно кого уже не одну тысячу лет и радуемся, как маленькие дети игрушке. Даже не радуемся почти — привыкли… А ведь на Земле говорят, что бесплатных пирожных не бывает!
— Что-то мы все про Землю да про Землю… — вздохнул Турин.
— Ты прекрасно знаешь — почему. — Ева сняла ладонь с головы мужа.
— Они сейчас не на Земле…
— Это меня и тревожит! — Евгения чуть слышно всхлипнула.
— Слушай, а давай, когда все закончится, вернемся на Землю? — сказал вдруг Турин, пристально глядя на жену. В глазах Евы блестели слезы.
— Ты это… в самом деле? — прошептала она.
