Марронодарра подумала вдруг о том, что ведь кто-то все же сумел познать Вселенную! Мало того, кто-то смог ее создать!.. Каково же могущество того Разума?! Хотя и Его наверняка окружают вселенные, которые Он не может познать и которые тоже кто-то создал… «А мы, — усмехнулась принцесса, — суетимся, как неразумные насекомые, в одной из миллиардов галактик и считаем себя вершиной сущего… Как это глупо!.. Воюем, делим Галактику на части, захватываем планеты, покоряем цивилизации — и кажемся себе такими значимыми и сильными! Но даже настоящую Силу нам подарил кто-то! Возможно, лишь за тем, чтобы насекомые стали чуть-чуть активней, чтобы интересней было наблюдать, как они грызут друг друга… Неужели Он и есть Тот, Кто Создал Вселенную? Да нет, не может быть! Это было бы слишком мелко для Него… Значит, есть еще кто-то — на промежуточном уровне! Типа некоторых „деятелей“ Империи (да и у анамадян такие тоже имеются!), которые разжигают внутренние войны на отдаленных, неприсоединившихся к одному из альянсов планетах с цивилизациями низкого уровня развития. А сами потом любуются кровопролитием — словно смотрят кино, которое так и не удалось посмотреть на Земле им с Генкой. „Звездные войны“ — подобающее название!.. А на наши „звездные войны“ смотрят те, кто подарил нам Силу… А их самих использует для собственного развлечения кто-то еще… Неужели и правда Вселенная — лишь купол большого цирка, о котором рассказывал Генка? Если это так, тогда лучше не жить…
Марронодарра размышляла бы и еще, но вспомнила, что хотела найти Генку и проконтролировать его прыжок. Сжатое при прыжке Время распрямлялось с энергией гигантской пружины. Конечная цель стремительно приближалась, а Генкин луч так и не удавалось догнать!
«Расширившимся» космическим сознанием Марронодарра ощутила, что Релена уже совсем рядом, и когда увидела набухающую точку планеты, наконец-то заметила и тоненький лучик, устремленный к ней.
Принцесса успокоилась. Оставалось дождаться, пока Генкин луч погаснет на планете, которая быстро превратилась в диск, все увеличивавшийся в размерах. Вдруг из собственного «растянуто-сжатого» Времени Марронодарра отчетливо увидела, как ниточка Генкиного луча стала вдруг искривляться, сворачиваться, словно обычная нитка, отклоняясь от Релены в сторону. Потом стремительно укоротилась — будто иголка, влекущая ее за собой, находилась по ту сторону черного полотна космоса…
Принцесса все поняла сразу: Генка попал в блуждающий Переход!.. Она ничем уже не могла исправить положение, поэтому ринулась следом, будто бы надеясь схватить за кончик ускользающей ниточки.
Погоня не удалась… Вдруг ослепительно белым вспыхнула Вселенная, и космос, не знаюший звуков, отвратительно завизжал огромным беззубым ртом. Это очередной блуждающий Переход проглотил принцессу джерронорров, как муху во время зевка…
Марронодарра осознала, что с ней произошло, и даже успела испугаться; А потом развалилась, рассыпалась, растеклась сознанием по белому полотну. Или по черному… Там, где она пребывала, не было цвета… тепла… холода… звуков… Не было ничего… Может быть, именно так выглядит смерть? Но существовало что-то, мешающее признать ее и исчезнуть… Принцесса больше не понимала, кто она, кем была мгновение назад, но твердо знала, что она — есть!.. Если бы она могла воспринимать слова и ей сказали бы сейчас, что она — пылинка, ничто не помешало бы поверить в это. Ведь не существовало больше ни правды, ни лжи, ни страха, ни радости, ни удивления — ничего из того, что когда-то создавало и составляло принцессу джерронорров…
Первым появился звук… Не библейское Слово, а тихое шуршание — будто перекладывал кто-то в пустой комнате бумажные листки… Марронодарра не могла пока сравнить возникший звук ни с чем. И где он возник — внутри нее или извне — тоже не понимала…
За звуком пришло незнакомое, пугающее чувство…
Марронодарра ничего не вспомнила наверняка, но точно знала, что живет, что женщина и еще почему-то у нее огненно-рыжие волосы… Потом прозвучало ее имя — рокочущее, неуютное… Потом появились глаза — большие и карие… Марронодарра открыла их и ничего не увидела…
Потом она вдруг поняла, что где-то рядом есть то, что заставило ее быть. И она вытекает сейчас из него — волосы и глаза, лицо, шея, руки, грудь, живот, ноги… Все — вязкое и пустое, не объединенное целым…
Вдруг возникло тепло — слабое, но такое желанное… Захотелось быть только ради этого тепла, которое тоненькой струйкой вдувало в нее то, из чего она только что появилась… Тепло наполнило ее, затем сжалось где-то внутри и забилось вдруг, запульсировало, растекаясь сладкой волной по телу, ставшему наконец-то единым… Сладостная судорога заставила раскрыться губы, вытолкнувшие из себя ничего не значащее слово «Гена»…
И тут она вспомнила все. Но как-то странно — не так, как должна была, — это она почему-то ощутила. Она знала, кто такой Гена, — и не видела ни его глаз, ни лица, ни рук. Не представляла, большой он или маленький, полный или худой. Она почувствовала, что любит его, — и не вспомнила, что такое любовь…
