При внимательном рассмотрении на его руках, спине, шеи, ногах заметила сильные ожоги от солнечного света, ведь в первые пятьдесят лет мы подвержены его воздействию, а все домыслы о том, что любой вампир сгорит на солнце распространены нами же. А видя все его повреждения, могу с уверенностью сказать, ему нет пятидесяти. Регенерация не настолько сильная и высокий урон от солнца говорит о его незначительном возрасте в облике нежити:
— Сколько тебе лет?
— Мне двадцать пять, — я рыкнула, от чего тот испуганно вжался. Совсем ребенок. Если верить глазам его обратили не так давно, лет десять назад, не больше. Мне плевать, кем он был, потому что хотелось узнать мастера и свернуть шею. Отпускать своего воспитанника на такое опасное задание было глупым и опрометчивым поступком. Переборов гнев, спросила:
— Кто твой мастер?
— Таренс, — он немного осмелел, так как добавил: — Он решил меня проверить.
— Проверил, — от моего тона и поалевшего взгляда он посмотрел на меня с опаской, — тебе ничего не угрожает. Но посидеть здесь все-таки какое-то время придется, — я протянула к нему руку, но тот отстранился, я же поняла, что он еще не на столько мне доверяет, чтобы подпускать ближе.
— Вы сможете его вылечить? — Он смотрел на меня с надеждой и раскаяньем в глазах.
— Попробую. Но у меня к тебе еще вопрос. Ты знаешь, кто заказал твоему мастеру покушение на старейшину?
— Нет, — расстроено ответил он, — мастер сказал, что мы совершаем великое дело, — меня его ответ не капли не удивил. Я наслышана о дворцовых заговорах и переворотах, но вот поучаствовать в раскрытии такого, даже не собиралась, но как выясняется, придется.
Из камеры я выходила в полной задумчивости и желании как можно скорее покинуть этот замок и эту страну с ее интригами. На выходе меня поджидал отец Мефа со всеми нужными ингредиентами для ритуала.
Подходя к двери синда, я все еще раз прокрутила в голове, дабы не ошибиться. Когда вошла услышала слабый голос синда, позвавший меня:
— Сашель, — я не колеблясь вошла в комнату и сев на кровать снова опустила руку на его шею. Теперь его кожа была холодна, как лед. На меня смотрели ореховые глаза Мефа, а слабая улыбка на бескровных губах совсем не украшала его, а наоборот слегка пугала, — Аши, прошу, у меня больше нет сил, убей меня, — переходя на свист, — лучше умереть.
— А твои родные, думаешь им будет лучше? Твоя мать потеряла всех детей на той проклятой войне, а ты хочешь лишить ее последней радости, сына, стоящего горой за нее и отца? — Но он меня не слышал. На него накатил приступ. Он от сводящей сума боли выгибался и рвал одеяло, рык из его горла походил на предсмертную агонию, сил на дальнейшую борьбу у него не оставалось, — Меф, слышишь меня? — Но мне ответом был истошный вопль. Схватив его лицо руками, и заставив смотреть в глаза, тряхнула синда что было сил, — ты нужен мне вменяемый.
— Зачем? — Обессилено выпалил он.
— Спасать тебя буду, дурень, но без тебя не справлюсь. Нужен твой светлый разум, а не затуманенное сознание, — он пытался вырваться, но я держала крепко, — сможешь еще немного побороться? — Он долго не мог дать ответ, но потом глаза его на какое-то время пришли в привычное состояние, и он ответил:
— Смогу!
— Тогда приступаем, — и моя магия окутала его тело.
Я изгоняла из его тела яд нежити, который попал в тело с укусом. Но ритуал был завязан на мне и моей крови, которой пришлось его сначала напоить. Ведь кровь старшего вампира способна повлиять на кровь младшего. Поэтому, приказав крови в организме синда оставленной от мальчика поддаться моей.
Сделать это было не трудно, трудным было вытравить мою кровь из тела Мефа. Это отняло много сил, но я была довольна результатом. Не заметив, как прошло несколько часов, я обессилено рухнула рядом с Мефом. Когда очнулась, то поняла, нахожусь я не в комнате Мефрилла, а где-то в другом месте.
— Спасибо за сына, — послышался рядом голос. Обернувшись, застала рядом с собой женщину, не зная где нахожусь, не поверила бы что эта женщина синда.
Кожа привычного бежевого цвета, а не синего или фиолетового, как у многих представителей, волосы так же не под цвет, как и глаза, которые должны быть немного похожими на эльфийские, отсутствовали рожки и перьевые крылья, поэтому мое удивление она заметила и пояснила:
— Удивлены? — Я не стала наглеть, поэтому промолчала, — вижу, удивлены. Я не синд, меня отдали, как залог мира и процветания. Но Мефрилл чистокровный синд, от меня у него только сила, — я улыбнулась, на что она слегка нахмурилась, — что такого смешного я сказал?
— Нет, что вы. Просто у меня примерно то же самое. Мама — человек, а отец — сильф. И мне от мамы достался только дар, а в остальном я копия папа, — и вспомнив картину на стене висевшую сколько я себя помню напротив моей комнаты с их портретом, немного загрустила.
— Их больше нет?
— Да, давно. Мама умерла меня рожая, а папа не вынес горя и ушел следом. Воспитывал дедушка, — она печально на меня посмотрела и посочувствовала. Мы еще долго разговаривали, но потом я решила спросить о главном, — мальчик, его не казнили?
