«— Во-первых — мы с ним нашли общий язык, когда я помогла раскрыть одно дело, касающееся наших, во-вторых — мои чувства к арву не должны тебя волновать, да и Мефрилл не на что не претендует, а я тем более. И в-третьих: — если дело касается наших, то мне нужно быть в Синдарионе, нужны основания для подозрения в мятеже и саботаже, а не домыслы», — со всеми моими убеждениями зам смирился и согласился.
«— Раз ты все решила, то не буду тебя лишний раз против себя настраивать, а то мало ли, Каюки на мое место поставишь», — пошутил зам, я же попросила ей во всем помогать. Управлять кланом не так то просто, так что одна Каюки может и справится, но с поддержкой зама сделать это будет намного проще. Еще раз пожелав мне легкого пути зам пропал. Я же ехала туда, где не была около двух столетий. Что меня там ждет, знает только Судьба.
А все началось с маленького мальчика, которого приютила моя сестра. На деле он оказался вампиром из клана Белой росы, которого наняли, дабы убить главу семьи, моего отца. Но мальчик ошибся и укусил меня, вместо отца.
Его поймали и посадили под замок, я же написал письмо и попросил давнюю знакомую приехать, разобраться, так как после покушения парень как бы очнулся и забился в угол камеры, в которой сидел, просил прощения, говоря, что он не хотел.
У меня промелькнула мысль, что парня просто загипнотизировали и послали на верную смерть. Он был еще мальчишкой и опасности не представлял. А тот, кто его посылал, знал об опасности и возможной смерти парня.
Я же первое несколько дней ничего не ощущал, но потом через три дня свалился с лихорадкой, только вот такая болезнь нам не свойственна, мы не люди и наш иммунитет не позволит подхватить подобную заразу. Так что сейчас, лежа в поту на своей кровати я понимал, что со мной происходит.
Только мне почему-то плевать, хочется увидеть Сашель, какой она стола, и узнать простила ли она меня за то, что я с ней сделал, или нет. Ведь шрам от моих когтей не пропадет, будь она трижды нежить.
Снова накатил жар, но ему сопутствовали нестерпимые боли, ломающие кости, выворачивающие сухожилия, как же паршиво я сейчас, наверное, выгляжу. Ведь чувствую я себя примерно так же. Тут же всплыл вопрос, как сражалась она, ведь боль и ощущения такие же.
— Сражалась, — послышался знакомый женский голос, который я не слышал уже две сотни лет. Открыв глаза, я понял, что не брежу, и что около моей кровати стоит именно она. Горящие серебром глаза, белые, словно снег волосы, выглядывающие из-под прядей острые кончики ушей, затянутая в корсет фигура и все такой же флер силы ночного народа.
— Аши?
Не веря глазам, спросил у девушки, все еще думая, что у меня галлюцинации от жара. Она лишь кивнула в знак согласия и присела на край кровати, приложив прохладную ладонь на место укуса, от которого по телу расходилась боль и жар. Как только ее рука коснулась шеи, все на некоторое время утихло.
— Меф, где тот, кто тебя укусил? — Спросила она шепотом.
— В подвале, — прошептал я, потому что на большее сил не хватало. Язык не слушался, в глотке пересохло, все внутренности горят огнем, а сердце то замирает, то снова бьется, — ждет дня казни.
— Мальчик не виноват, на тебе остаток чужой энергии, и это не детская энергия, а того, кто его сюда послал, — мне почему-то показалось, что если она найдет того, кто послал мальчика на верную смерть, на одного вампира станет меньше. Убрав руку и вернув мне все ощущения, добавила: — Я разберусь с нападавшим, а пока борись, — схватив меня за руку, потребовала: — Слышишь меня, Меф, ты должен бороться. Ответь!
— Да, я постараюсь, — и сознание покинуло меня.
Поймали они меня, всей деревней грозя вилами и косами, призывая покаяться в пособничестве хаосу. По делу нужно было линять, как только появится опасность, но сверкать своими силами я так же не хотела, так как далекие от понятия «темный маг», жители могли приравнять меня к чернокнижникам. Так что силой я не пользовалась, надеясь на их благоразумие и мое везение.
