Каково это, родиться, чтобы всю жизнь нести на себе тяжёлый груз? Каково это не уметь любить, не знать, что такое дружба и не иметь поддержки со стороны близких? Иметь то, о чём мечтают многие другие, но не иметь банального: родителей, друзей. Каково это? Об этом я знаю, как никто другой. Но жизнь меняется мгновенно. Особенно когда ты обзаводишься тем, чего хотела, попадаешь в необычную академию, не зная что новый директор-то с гнильцой. Вокруг него-то всё и крутится. А я семнадцатилетняя девушка, на чьих плечах лежит огромная обязанность – восстановить мир во всём мире ценою своей жизни.
Сегодня пятница. Настроение ни к черту. С большой неохотой натянула на себя майку, шорты, и собралась выходить из комнаты. Надеюсь, когда-нибудь, все тупицы умрут. Я люблю людей, просто тут, где я вынуждена жить, приличных и добрых единицы. В основном преобладают глупые, ветреные девушки, и подкаблучники. Открываю я, значит, дверь, и…
– Куда ты прешь?! Глаза раскрой! – выкрикнула Стэйси со злобой, остановившись на пороге.
Стэйси – это одна из тез людей детского дома, которых я ненавижу больше всех. Наша "дойная корова". Дойная корова, потому что у нее чуть ли не четвертый размер груди, которым она светит направо и налево. Вот я не понимаю, за что меня все уже семь лет как недолюбливают? Я готова общаться со всеми кто пожелает, но… никто особо не желает. Ну, а мне, в общем-то, это и не так сильно нужно.
– С дороги, вымя. – сухо приказала я, смотря ей в лицо.
Да, я могу нахамить, если это нужно. Особенно, если мне грубит жалкое подобие человека. Возможно, может показаться, что я высокомерная и грубая, но это не так. Чтобы выжить здесь, нужно быть именно такой, по-другому нельзя, ибо тогда они и надо мной власть иметь будут. А бегать за ними на коротком поводке, коим занимается весь детский дом, мне как-то не улыбается.
– Вымя!?
– Проваливай.
Я обошла ее и направилась вдоль по коридору.
– Да я тебе устрою! – крикнула Стэйси мне вслед, но я не обернулась.
У меня за семь лет так и не появилось друзей. В этом дурдоме я одна. Порой, мне одиноко и обидно за то, что у меня нет лучшей подруги, которая бы со мной гуляла, и болтала днями напролет. Но, одиночество я полюбила и привыкла к нему. Наверное, единственный мой друг – это мой мобильник. Он все запоминает, всегда меня слушает, и не разговаривает. Идеальный друг. Да, кстати насчет столовой, куда я, собственно, и направляюсь… может быть в этот раз нам предложат что-то съедобное.
Я не сразу обратила внимание на шаги позади меня, но толчок в спину был неожиданным настолько, что я и сделать ничего не успела, и в итоге оказалась в кладовой. Тут уборщицы хранят швабры, тряпки и т. п. Это вообще что за…
– Эй! Что за шутки!? – крикнула я, ударив кулаком о дверь.
В ответ тишина. И не удивительно. Да, находиться в маленьком помещении, где нет выхода, да еще и в темноте, не очень приятно, и если я узнаю, кто это сделал… Я просто…
За дверью раздался ярко выраженный смех. Эти голоса я узнаю где угодно. Известная детский дом гоп-компания: Стэйси, Мишель, Джордон и Майкл.
Я со злости зарядила ногой по двери. – Я вам шею сверну! Только покажитесь мне на глаза!
Судя по шагам, компания решила благополучно свалить. Все выделенное время для завтрака, мне пришлось просидеть в полном мраке в кладовой, где кстати очень неприятно пахло. Ей Богу, ведут себя как дети. Тишину коридора разорвали неспешные шаги, и я подумала, что это м ой шанс, и начала усердно стучать по двери, сопровождая данное действие криком:
– Эй! Я тут!
Шаги стихли около кладовой. Кто-то начал дергать за ручку, но дверь-то заперта. – Сходи за ключом, придурок! Сидела бы я тут, если бы дверь была открыта. – возмутилась я.
Ну он… или она, что совсем не соображает? Торопливые шаги стали отдаляться, и вскоре совсем пропали. Спустя пять минут ожидания дверь открыли. Собственно "придурком" оказался Джексон Стэйл – наш учитель алгебры и геометрии. – Ой… извините…
Мне стало та-ак неловко. Я опустила голову, стараясь скрыть улыбку, которая являлась типичной моей реакцией на стыд. Назвала учителя придурком. Шикарно…
С удивленным выражением лица, он сказал:
– Ничего, бывает. Как ты здесь оказалась, Каролина?
– Эм, не помню.
После моего ответа, учитель посмотрел на меня с таким выражением лица, будто бы я ляпнула что-то странное. Ну да… ответ не логичен. Согласна.
– Ты не помнишь, как здесь оказалась? С тобой все в порядке?
– Да, со мной все хорошо.
– Кто тебя запер?
– Я не знаю.
Не хочу рассказывать ему. У меня на этих психов свои планы.
– Ты же не могла сама войти, и запереть себя снаружи. Кто это сделал?
– Я просто сюда зашла, ну… просто так, и, наверное, не заметила, как меня заперли, подумав, что тут никого нет.
– Ясно. Ладно. Иди на урок. – как-то печально усмехнувшись, произнес учитель.
По расписанию у нас химия. Да ну ее… Ничего не случится, если я прогуляю один урок. Да и химичка противная и строгая. Вечно у нее я виновата во всех смертных грехах.
Я вошла в комнату злая и голодная, села на кровать и вспомнила, что нам задали учить стихотворение. Ладно, в принципе, мне все равно чем скоротать время до обеда. Вообще-то я в столовой никогда не ем, я же не мазохист, но хожу туда, чтобы оценить эту жуткую стряпню. Почему жуткую? Да потому что на соли экономят, и на сахаре, и на специях, и вообще экономят. На всем. И продукты иногда не свежие. Хотя почему иногда? Так всегда и было. Наверное. Или это просто картошка такая… м-м-м… с горчинкой.
