Я вспомнила, как сидела, втоптанная в грязь словами мужа, и с трудом сдерживалась, чтобы не проклясть его. Да я и не смогла бы уже, сила была не та, всё же сына я магически поддерживала одна, пока он рос внутри меня.
Муж ходил по гостиной, не соображая, что выбалтывал правду, а я сидела напротив, в кресле, и внимательно слушала его:
— А ты, значит, думаешь, что я такую девицу, как ты, взял бы в жёны? Чёртова магия и все её проявления! Мне жены-ведьмы в семье точно не надобно! Но долг и слово деду! Куда деться, если он деньги на ухаживания и хорошую жизнь давал?
«Ах вот оно как!» — подумала я тогда. Мой муж оказался неудачником и альфонсом. Он привык жить за счёт женщин, иногда получая деньги и от семьи. А дед его взял на крючок, предложив хорошую сумму. Оказалось, что именно на эти деньги была куплена та самая современная металлическая печь на кухне, и кое-что ещё по мелочи. Куда делась большая часть от той суммы, муж мне тоже поведал:
— На баб, куда ещё?! На приличную одежду. Ты ж не можешь нормально мужчину удовлетворить, а проститутка должна быть красивой и умелой. И с пышными формами, а не такой как ты: дунешь, снесёт!
Не утерпела, ответила:
— Так ты деньги в дом приноси и давай на продукты, чтобы не приходилось жить впроголодь. Тогда и будут формы.
— А зачем? Чтобы ты всё испортила своими кривыми руками? То недосолишь, то пересолишь. А заодно и спалишь, чтобы повкуснее, да, жёнушка? От твоей стряпни потом изжогой мучайся, а у меня желудок капризный, я твои помои есть не хочу.
Да, в пансионате нас не учили готовить еду. Зелья быстро стали моим любимым предметом, а готовка для девушек нашего положения не предусматривалась. Как и многое другое, в замужестве ставшее для меня шоком и серьёзным испытанием. Муж оказался нетерпеливым и отвратил меня от желания учиться готовить очень быстро. Позже я начала понимать, что беременность забирала у меня магию, поэтому с кулинарией так всё плохо выходило.
Муж махнул на меня тогда рукой и отправился спать, а наутро и не вспомнил о разговоре. Вот только я запомнила и задумала побег. Нет, сначала я впала в апатию, и некоторое время плыла по течению, но в последние дни чувствовала, что нужно бежать.
Не успела.
В то утро муж был на подъёме, настроение у него было отличное, он был нежен и внимателен, обещая скорые изменения, поездку на море, изменения в жизни. Майкл собирался на важную встречу, надел костюм и даже полез целоваться. Я незаметно поддалась его обаянию и улыбнулась, провожая на работу.
И даже его радостное:
— Похорошела ты, что ли, в последнее время? Прямо светишься, словно свет в окошке. Дай, поцелую тебя на удачу. — И муж засмеялся так заразительно, что я сама улыбнулась.
Я расслабилась, поплыла от его интонации, от слов, и даже потянулась в ответ за поцелуем, когда Майкл сам потянулся ко мне первым. И замерла, понимая, что вкус на губах изменился. Неужели яд, в страхе подумала я, а потом разозлилась вмиг: и от себя, и от такого вероломного предательства мужа. За что?
От души прокляла, вкладывая всю силу и ненависть в ответ, понимая, что этот гад где-то достал зелье на основе магической белладонны. Муж радостно рассмеялся, не понимая, что я кинула возвратку, да какую сильную!
Я кивнула ему в ответ, не показывая своих эмоций, переполнявших меня. Дверь закрылась, а я побежала в зельеварню спасать положение, угадывая себе время.
За применение запрещённого зелья этому гаду полагалась виселица, мне нужно было только пожаловаться. Для этого нужно было сходить в магический квартал города. Я сделала лучше: написала письмо кому надо, оделась поприличнее, собрала деньги, что откладывала для побега, и пошла в магическую часть Саутгемптона. Сын с радостью пошёл со мной, он редко бывал на той стороне. Я же пришла в отделение магической почты и отправила письмо с вестником, порядком заплатив.
Дед, Джон Хенли, вернее, мой двоюродный дед и лорд Хенли, мог помочь с моим сыном. Пришлось признаваться в письме о талантах Маркуса. Ну, я как раз к нему и собиралась бежать. Но не успела, совсем чуть-чуть.
Глава 5
Я выплыла из воспоминания, схватилась за сердце, бухающее в груди, и поняла, что всё так же сижу на бочке.
Решительно встала, сделала шаг во мраке подвала, ещё один, и шаг за шагом дошла до очертания той самой двери. Эх, была не была! Нащупала ручку и резко открыла дверь, с удивлением увидев тонущую в полумраке зельеварню. Наверху, под самым потолком, находились длинные, но невысокие окошки, так свет проникал через них. На улице стоял вечер, поэтому и света было мало.
Мысль, что эти окна, получается, выходили в магическую часть города, меня шокировали. Подпрыгнула, услышав сзади осторожные слова:
— Мама? С тобой всё хорошо?
Я отдышалась и ответила, заметив беспокойство в глазах ребёнка:
— Да, Маркус, всё хорошо.
Услышала рулады, доносящиеся из желудка мальчика, и бодро добавила:
— Пойдём-ка, сын. Ты, я смотрю, джем не открывал, ко мне вернулся? Пока готовлю, подкрепишься чаем со сладким. А там и похлёбка дойдёт.