На ужин сегодня был приготовлен густой гороховый суп с картофелем и морковью. Надо было видеть глаза ребёнка, когда он осторожно попробовал первую ложку, и даже зажмурился от удовольствия. Ложкой он явно был мастак работать, видимо, сильно проголодался. Я тоже поела с удовольствием, но добавку сыну разрешила только одну поварёшку, с беспокойством смотря на половину небольшой кастрюли.
Спросила Маркуса:
— Куда бы её поставить, чтобы суп за ночь не прокис? Ты не знаешь?
Сын подумал недолго и осторожно выдал, показывая на буфет, стоявший за его спиной:
— Ты всегда в хранилище ставила. Отец только буфет видит, а там комнатка для хранения есть, она выходит в магическую часть дома.
Я недоверчиво прошла к буфету, открыла его, но увидела только обычные полки. О чём и сказала сыну. На что Маркус ответил:
— А ты представь, что она там. И открой снова.
Когда я второй раз распахнула дверцы, я, верно, минуту стояла и смотрела на появившийся проход. Нижние дверцы тоже открылись, а стенка шкафа вообще отсутствовала. Я никак не могла понять, как это вообще было возможно. Магия, настоящая магия.
Сын сзади продолжил рассказывать:
— Ты мне сама показывала, как буфет правильно открывать. Это наследство нашей семьи, этот дом. Когда я стану взрослым, он перейдёт мне. А в нашем мире, сначала тебе, а потом уже и мне, как твоему наследнику.
В голове был настоящий бардак, я слышала слова, но их суть не всегда доходила до меня. Вот и теперь я не совсем поняла, о чём говорил сын. Перенесла все разговоры на завтра, подумав, что здесь, в доме, должны были быть документы. И они тоже смогут рассказать о моём положении.
Получается, я зря собиралась бежать из дома, если это моё наследство? Вопрос: как отвадить того, кто назывался теперь моим мужем?
Сына я уложила на втором этаже, прежде с трудом найдя чистое бельё. Стирки я насобирала в доме столько, что боялась и подумать, как всё это придётся отмывать. Сын, совсем сонный и разморенный хорошей порцией ужина, да и повторным чаем со сладким джемом, что-то сонно говорил про то, что мы зельевары и у нас есть зелья, руны и артефакты.
Маркус сопровождал меня по дому, пока я собирала всё грязное бельё, и рассказывал про каждую комнату, где и что находилось. Я с гневом поняла, что комната сына находилась на втором этаже, как и вторая, большая, которую нельзя было занимать. Иногда туда заезжала родня мужа, да и труба от камина, который грел нашу с мужем спальню, обогревала именно большую комнату.
На первом этаже находилась наша с мужем комната, и там был камин. Вот только я была не уверена, что справлюсь с таким древним агрегатом. Даже в экоотеле, который был главной частью всего комплекса, стояли наши, русские печи. Камин был в большой гостиной, где могли отдыхать и общаться постояльцы. Вот его я зажигать умела, но мой камин топился дровами, а не углём.
Маркус помог, мы вместе разожгли камин, а пока нагревалось помещение, я готовила для него ту самую комнату, находящуюся над моей, которая хорошо обогревалась. Она была в лучшем состоянии, чем комната сына.
На что сын только вздохнул и осторожно заметил:
— Папа будет ругаться. Бабушка Хлоя не разрешила заходить в эту комнату.
— Ничего, милый, я поговорю с Майклом. Ты будешь спать в этой комнате, здесь хотя бы нормальная кровать есть, а не лежанка с матрасом из сена.
Я злилась на клушу, что раньше была женой этого Моргана. Одно говорило в её пользу, судя по воспоминаниям, этот мужчина опаивал девушку чем-то, и довольно давно. Энн Морган любила сына, хотя и ставила его на второе место после мужа.
Я вообще склонялась к тому, что сегодняшняя ссора была Майклом не запланирована, как и случайное убийство жены. Муж не пришёл, хотя я и ждала его до ночи, продолжая наводить чистоту сначала на кухне, а после и в убогой помывочной. Там тоже был водопровод с холодной водой, раковина и старое огромное корыто, видимо, служащее ванной. Набирать туда тёплую воду, которую прежде нужно подогреть? Вздрогнула, когда подумала об этом.
Тёплой воды я нанесла достаточно, обтёрлась хорошенько, с трудом, но разобралась с сальными волосами. Решила завтра же узнать, что полезного для нас было в зельеварне. Легла спать, понимая, что следовало как можно быстрее разобрать документы и понять, какие у меня были права. На всё. На собственность, на свою жизнь и свободу.
Встала я очень рано, разбуженная тихим голосом Маркуса:
— Мама, там констебль стоит у двери и стучится в дом.
Глава 6
Я подхватилась, резко села, спросонья соображая, кто там стучится. Поняв, что это полицейский тех времён, выпроводила сына и попросила его впустить человека в дом, пока я буду одеваться.
Справилась я быстро, натянув более приличное платье, а после пошла искать нежданного гостя.
Маркус проводил человека на кухню, разжёг очаг и поставил чайник. Как зашла, сын робко ответил:
— Думаю, горячий час будет с самый раз, да мама?