Наследница солёной воды полностью

Она извернулась, пряча лицо на груди Кэла, дрожа так сильно, что чувствовала, как стучат её зубы, а в животе хлюпает, как корабль, подброшенный штормом. Она не хотела болеть — она ненавидела быть больной.

Кэл рукой накрыл её затылок, нежно поглаживая волосы, что-то бормоча ей на ухо, пока её дрожь не утихла. И как только её дрожь прекратилась, она почувствовала его; его руки дрожали у её головы.

— Эли, — сказал он, — сходи за моими родителями. И найди Джерихо… сейчас же. Мне всё равно, что она делает, приведи её сюда, — пауза, затем Кэл рявкнул: — Эли, я сказал сейчас же! Двигайся!

Когда она снова подняла глаза, охранник исчез — и на неё уставились.

— Кэл, мы должны отвести её в комнату, — сказал Финн.

Солейл протянула ему руку, и он взял её, хотя и смотрел на неё, нахмурив брови, как будто это его смущало, как будто с ней было что-то не так. Ей это не понравилось. Ни капельки.

— Финн, — в отчаянии сказала она, — что происходит? Почему все смотрят на меня? Где ты был?

Глаза Финна метнулись к ней, широко распахнулись, и его челюсть сжалась. Как будто было что-то, что он хотел сказать, но не мог. Он крепко сжал её руку, одарив её улыбкой, которая выглядела почти правильно, почти была похожа на него. Но это было слишком мало и слишком печально.

— Ты в порядке, — сказал он. — Эй, послушай меня. Всё в порядке. Прости, что меня там не было, но сейчас я здесь, хорошо? Я здесь. И я не собираюсь уходить.

Остатки рыданий вырвались из неё, и она высвободилась из объятий Кэла и переползла в его объятия, уткнувшись лицом в его плечо. Через секунду, показавшуюся вечностью, Финн обхватил её руками в сокрушительном объятии, от которого было почти больно.

— Я сейчас здесь, — задыхался он, уткнувшись в её волосы. — Я прямо здесь.

— Огонь потушен? — прошептала она.

Он глубоко вздохнул, неуверенно смеясь.

— О, да, малышка. Огонь давно потушен, поверь мне.

ГЛАВА 38

СОРЕН

Ей потребовалось два часа, чтобы вспомнить своё имя. Два часа в её голове существовала только Солейл. Два часа, когда она требовала ответов и не получала их. Лишь обеспокоенный шепот, которым обменивались её родители, братья и Вон. Два часа, пока Элиас был бог знает где, думая бог знает что о том, что с ней случилось.

Будь она проклята Мортем, она посмотрела ему в лицо и спросила, кто он такой.

Она должна была найти его, и как можно скорее, прежде чем он совершит что-нибудь по-настоящему безрассудное, пытаясь добраться до неё сам. Но прямо сейчас никто не горел желанием выпускать её из постели, не говоря уже о том, чтобы выпускать из поля зрения.

— В последний раз говорю, я в порядке, — простонала она, когда Каллиас снова попытался настоять на том, чтобы она позволила Джерихо сделать это ещё раз.

Но она уже провела несколько часов с нервирующей магией Джерихо, гудящей в её голове, и ей нужен был перерыв.

— Правда. Мне жаль, что испортила бал, но сейчас со мной всё в порядке. Вы можете вернуться и потанцевать.

— Этого не произойдёт, — сказали Финн, Вон и Каллиас одновременно, интонациями, которые варьировались от обеспокоенной до откровенно суетливой.

Но даже несмотря на то, что Каллиас казался самым обеспокоенным, именно Финн парил над ней; он не отходил от неё и отпустил её руку только тогда, когда она сказала ему, что укусит её, если он этого не сделает.

— Нам хорошо именно там, где мы есть, — сказал Рамзес гораздо более дипломатично.

Но даже он не мог усидеть на месте, переминаясь с ноги на ногу, его глаза были устремлены на неё с сосредоточенностью, которая могла соперничать с ястребиной охотой.

— Джерихо?

— Это могло быть что угодно, — ответила Джерихо, пожимая плечами, поправляя одеяла Сорен опытной рукой, идеально ухоженные ногти блестели в бледном свете лампы. — Вино, музыка…

— Она действительно упоминала музыку, — предположил Каллиас.

Сорен впилась в него взглядом.

— Она прямо здесь.

— Сейчас она выглядит просто прекрасно, — сухо добавила Джерихо. — Однако ей следует отдохнуть ещё некоторое время.

Сорен жестом показал на неё в знак демонстрации.

— Спасибо тебе! Видишь? Я в порядке. У меня просто болит голова, и я отчаянно хочу спать, поэтому, если бы вы все смогли бы, пожалуйста, дать мне немного пространства…

Финн, Каллиас, Вон и Рамзес обменялись взглядами. Ни один из них не пошевелился.

Невольно, даже не думая об этом, из уст Сорен вырвались слова:

— Мама, не могла бы ты, пожалуйста, вразумить их всех?

В ту секунду, когда слова слетели с её губ, всё дыхание остановилось. Её, Джерихо, всех остальных.

Адриата разрыдалась.

Сорен хотела взять свои слова обратно, взять фразу в руки и засунуть её в карманы, где никто не смог бы вспомнить, что она когда-либо была произнесена. Но сейчас было слишком, чёрт возьми, поздно для этого.

— Я… мне жаль, — начала она, но Адриата уже уходила, исчезая за дверью в вихре фиолетового платья и аромата маракуй.

Рамзес двинулся за ней, но остановился. Он обхватил голову Сорен руками и быстро поцеловал её в лоб.

— С ней всё будет в порядке, — заверил он её. — Ты не сделала ничего плохого, Сорен.