Он почувствовал, как грудь его матери перестала подниматься и опускаться.
— А как же Солейл? Разве она не была с тобой, я думала, что она была с тобой!
— Что? — голос Каллиаса сорвался от паники. — Нет, она отстала от нас, решив найти тебя, как раз перед тем, как нам сказали…
— Рамзес!
Адриата закричала, и Финн только тогда понял, что это значило, ведь его мать никогда не кричала. Ни в страхе, ни в гневе, никогда.
— Рамзес, Солейл всё ещё там, Солейл всё ещё там…
Она толкнула его в испачканные сажей руки Кэла, и он был слишком ошеломлён, чтобы сопротивляться, слишком сильно дрожал, чтобы двигаться, когда понял, что… что Солейл…
— Нет, — захныкал он. — Нет, нет. Она вышла, не так ли? Она должна была выйти! Солейл!
Его взгляд пожирал пляж, вбирая в себя каждый ожог, крик и всхлип, каждое лицо, которое не было тем, которое ему было нужно, каждый голос, который не принадлежал его сестре. Его паника росла, пока он не почувствовал, что вот-вот и он выскочит из собственной кожи.
— Солейл! — его голос сорвался, и он согнулся пополам в приступе хрипа.
Лицо Каллиаса было бледнее песка, на котором они стояли, каждая его веснушка была чернильно-тёмной. Он погладил Финна по спине, бормоча приглушённые заверения, но его глаза были прикованы к их родителям, которые спорили перед горящим замком о том, кто вернётся, оба боролись, чтобы защитить другого.
Финн понял это одновременно с Каллиасом. Почувствовал, как у него свело живот, в то же время Каллиас плотно сжал челюсти и убрал руки со спины Финна.
Солейл уже будет мертва к тому времени, когда решение будет принято. Ждать некогда.
— Кэл, — задохнулся Финн, дёргая его за рукав. — Кэл, ты должен вытащить её. Мы должны вытащить её, пожалуйста, Кэл, мы не можем оставить её там…
Каллиас сжал руками его плечи, удерживая его на месте.
— Ты останешься здесь, — сказал он медленно, рассеянно, как мальчик, уже одной ногой переступивший черту между жизнью и тем, что лежит за её пределами.
Он и двигался таким же образом, сантиметр за сантиметром, дрейфуя так медленно, что их родители не понимали, что происходит, пока он не оказался слишком далеко, чтобы они могли его остановить.
Затем Каллиас бросился бежать.
— Каллиас!
Адриата и Рамзес бросились одновременно, крича в один голос, их паника слилась воедино и перекликалась с паникой Финна. Но, прежде чем они успели сделать хотя бы шаг, Каллиас шмыгнул через наполовину обгоревшую дверь, его волосы замерцали, как ещё одно пламя, поглощённые пламенем, пеплом и дымом.
— Финн?
