Наследница солёной воды полностью

— Симус. Если она попытается убить меня, клянусь мизинцем, что буду кричать так, будто кто-то поджёг мои штаны. Я был лишён привилегии прогуляться где-либо с младшей сестрой в течение очень долгого времени, так что, если ты не возражаешь… — Финн сделал прогоняющий жест рукой.

Шею Сорен крепко сжало напряжение, и она потянулась, чтобы убрать его. Она знала, как принц звучит, когда лжет; он делал это почти каждую минуту с тех пор, как она встретила его. Но в тот момент его голос прозвучал по-другому, и ей не понравилось, что это заставило её почувствовать.

Оставшись одни — хотя и неохотно, Симус несколько раз оглянулся, чтобы убедиться, что она ничего не затевает, — они направились в общую зону в центре дворца. На этот раз никаких насмешек или выпученных глаз дворцового люда; он был устрашающе пуст, её шаги отдавались эхом, каждый шлепок её сандалий был новой нотой в обескураживающей симфонии.

— Напомни мне ещё раз, как это работает, — сказала она.

— Теперь, когда ты дома, ты приглашена на свой первый ужин с братьями и сестрой. Мы используем это время, чтобы обсуждать дела королевства за спиной наших родителей. Не то, чтобы ты была готова участвовать в каких-либо официальных делах, — его взгляд скользнул по ней, глаза слегка сузились. — Это скорее… Думаю, ты могла бы назвать это предложением мира. Кэл не хочет, чтобы ты чувствовала себя пленницей. Но мы пока не собираемся доверять тебе происходящее.

— Я думала, мы учимся доверять друг другу, — передразнила Сорен, и он бросил в её последнюю ягоду.

— Обучение не означает, что мы собираемся вручить тебе ключи от нашего королевства. Насколько я понимаю, ты на девяносто процентов никсианка.

— А остальные десять?

— Пять процентов Атласа, пять процентов гремлина из шкафа.

Она невольно фыркнула.

— Гремлин из шкафа?

Он серьёзно кивнул.

— Маленькие террористы. Они крадут твои носки и пуговицы и прогрызают дыры в промежности твоих штанов.

— Я могу искренне пообещать тебе, что никогда не грызла какую-либо одежду.

Он поднял палец, как будто поймал её на лжи.

— Ага! Но ничего не имеешь против кражи носков.

Неохотный приступ смеха замер в её груди, оставив после себя боль, которая пульсировала, как укол голода, как разбитое сердце.

— Виновна. У моего боевого товарища носки лучше, чем у меня. Их ему вяжет мать.

Элиас. Чем он сейчас мог заниматься? Энна никогда не одобрит спасательную миссию, и это при условии, что они хотя бы предположили, что её схватили, а не убили. Он возненавидит это решение. Она была уверена, что он злился и винил себя как идиот. Она бы поставила на это свою жизнь.

Может быть, он уже заплёл новую косу в свои волосы.

Рука Финна, на этот раз более нерешительная, снова легла ей на плечо, когда они свернули в нужный коридор.

— Боевые товарищи. Это никсианский обычай, да?

Она подавила желание сломать ему запястье.

— Ммм. Мы разбиваемся на пары, когда заканчиваем обучение.

— Для вас выбирают пары?

— Нет, — она ехидно изогнула губы. — Ну, обычно нет. Мой боевой товарищ не выбирал меня. И я выбрала его только потому, что должна была.

«Вон тот».

«Сорен, он тоже только что потерял своего боевого товарища, возможно, он ещё не готов…»

«Я сражаюсь с ним, или я сражаюсь в одиночку».

— Ты любишь его, — заметил Финн.

Его брови были приподняты, глаза слегка расширены. Слишком невинно.

— Он…

Слова съёжились и умерли, оставив после себя привкус страха. Что она делала, делясь с ним этим? Она знала его типаж. Они питались секретами, знаниями, и она не станет добавлять свои тайны к его запасам. Этот тихий голод, мерцающий за стеклами его очков, был таким же, как у горных волков на охоте.

Она не даст ему воспользоваться своей слабостью. Особенно не тогда, когда этой слабостью был Элиас.

Только тогда она поняла, насколько они были одни. Она никого не видела с тех пор, как они вошли в общую зону.

— Он хорош в том, что делает, — сухо сказала она, снова стряхнув его руку, увеличивая расстояние между ними и наклоняясь к ближайшему оружию, которое она могла видеть: шнур для штор.

Если бы ей пришлось, она могла бы сорвать его и использовать в попытке задушить принца. Из этого могла бы получиться даже лучшая история, чем о том, как она пригвоздила руку хапуги-стажера к столу ножом для масла.

— Любовь не имеет к этому никакого отношения. Восхищение, может быть.

— Я знаю, как выглядит восхищение. Если ты восхищаешься этим парнем, то, похоже, становишься совершенно бесполезной, когда любишь кого-то.

Она оскалила зубы.

— Следи за своими словами!

Он нахмурился, сморщив нос.

— Что это?

— Что, что?

Он насмешливо щёлкнул зубами в её сторону.

— Зубной скрежет. Звук гррр, который ты издаёшь. Никсианцы бросают похищенных детей в волчье логово?

— Да. Вообще-то, я на четвереньках бегаю лучше, чем на двух ногах.

К её раздражению он спокойно воспринял её шутку.

— Понятно. Должен ли я сказать шеф-повару, чтобы он приготовил для тебя мясное рагу?

— Чем больше крови, тем лучше.