Когда я заикнулась про деньги, бабушка молча указала на сундук. Было неудобно просить и навалилось ощущение, что я отбираю последнее. Но когда увидела нереальную сумму в рублях, долларах, да еще и всякие колечки, монетки золотые, в шоке уставилась на устало сидящую женщину.
- Я ведь с того момента, когда тебя на руки взяла знала, что рано или поздно деньги понадобятся, поэтому копила, – Серафима глубоко вздохнула. - Никогда не лезла в политику, да и в город вышла всего один раз за 35 лет, когда ты родилась, все боялась, что ищейки меня учуют. А когда поняла, кого именно дочь выбрала в мужья, и ребенка на руках подержала, пришло осознание беды. Надо было мне раньше понять, почему четко видеть судьбу дочкину перестала, да не думала никогда, что нитки так закрутятся. Я и сейчас только отголоски Таниных посланий поймать могу, когда она обо мне напрямую думает, а про Николаса как отрезает - ловцы магии чужды... Все в этом мире возвращается, только за мой грех тебе расплачиваться приходится! – бабушка прервалась, но с голосом справилась быстро, будто он и не срывался от скопища бушующих внутри чувств. – Вы девочки сильные, амулет отвода глаз я дам. Лера, то что на шее твоей, в тайне держи, никто это ни увидеть, ни снять не сможет.
Я с глубоким почтением смотрела на бабушку. Ведь и сама про ключ молчала, чувствуя, что знать о нем никто не должен, даже Эля. Как она поняла, что медальон ко мне вернулся? И тут пронзила мысль, что он и не терялся. Сразу всплыло происходящее на базе и проступающий перед глазами другой мир. Ключ уже тогда был на мне, спровоцировав смещение пространства. А что, если и переправщик никакой не нужен? Один раз медальон почти перенес в Ринарин, то и второй сможет…Но тут я наткнулась на колючий бабушкин взгляд и все поняла. Не сейчас.
Видимо такое перемещение можно отследить. Я почувствовала, как немного нагрелся ключик, будто подтверждая эту мысль. Так-так, то есть он еще и мыслящий. Интересненько… Сколько же тайн заключает в себе эта простая с виду вещица, и сколько всего не выясненного остается вокруг. Я ничего не знаю о том месте, куда мы направляемся. Юра в кандалах, Олег шпион, папа…
- Бабуль, расскажи пожалуйста про вызов по крови… - женщина на это мое высказывание не просто поднялась с кровати, она с нее буквально слетела, с силой схватив меня за руку.
- Когда это произошло?
Пришлось излагать, хотя почему-то думала, что бабушка в курсе, ведь Юра наверняка рассказал обо всем деду, пытаясь мне помочь, а тот, насколько я поняла, тесно общался с Серафимой.
- Вызов по крови - сложный ритуал, в котором любая ошибка чревата, поэтому и решаются на такое немногие. Но раз уж вы с отцом по этому пути прошли, повторную связь создать не составит труда, хоть я бы этого и не советовала, - Серафима тяжело двинулась к стеллажам. Зачем ведьме книга по ритуалам на крови, я старалась не думать. Это моя бабушка и ей нужно верить. Просто принять, как данность, что нет в нашем мире чисто белого и приятно пахнущего, все с примесью, да с душком.
И еще бальзамом на душу легло, что бабушка, хоть и не одобряла то, что я замыслила, но и перечить не стала, принимая мою точку зрения в этом вопросе, стараясь помочь.
Я подумала, что за последние полгода действительно сильно выросла. Не физически, а морально. На меня свалилось слишком много всего. Это могло сломать, но сделало сильнее. И самое важное, что удалось понять - родные ради меня рискнули всем, и я не могла сейчас завалить дело лишь от того, что страх пробирал до костей и всюду мерещелись козни.
Мир жесток. И если я буду мягкотелой, пострадают слишком многие. Поэтому вчитываясь в ритуал, внимательно слушала бабушку.
Начертив на полу простенькую пятиконечную пентограмму, уселась в центре. Сосредоточиться было леко, палец ткнуть до крови тоже не жалко. Бабуля читала на незнакомом языке замысловатые заклинания, а Эля вливала силу. И я поняла, что тоже хочу всему этому научиться. Раз дарована магия, нужно начинать мыслить по-другому, не примитивными шаблонами. Только вот беда в том, что сил в себе, как после полета в озеро, я более не ощущала.
Как провалилась к отцу, даже не поняла. Камера была не тюремная, скорее потайная комната в чьем-то загородном доме. Стены и пол выложены тусклым камнем, кровать маленькая, но добротная, через маленькое окошко едва проникал свет.
За эти дни папа похудел. Усталое лицо заросло уже не щетиной, а полноценной бородой. Одежда, надо отдать должное, чистая, хоть и ношенная. Следов издевательств при беглом осмотре тоже не обнаружила. За пленником следили и ухаживали, и у меня немного отлегло от сердца.
Что хотела спросить совершенно вылетело из головы. Желание обнять было нестерпимым, но пугать папу черевато - вдруг привлечет ненужное внимание. Хотя представить Николаса испуганным трудно. Я просто коснулась его руки, охваченной тяжелым широким браслетом с цепью.
Папа вздрогнул, но промолчал. Услышит ли он меня?
- Я соскучилась...- не смогла себя сдержать, обняла. И в ответ не получила даже малого отклика.
