– Да, – ответила она, вертя на запястье широкий золотой браслет. На ее пальцах играли отблески изумрудов. – Я думаю, мой господин согласится с тем, что это хороший выбор. Но мудрость моего господина, несомненно, уже подсказала ему, кто эта девушка.
– Несомненно, моя мудрость ничего не подсказала, – парировал Соломон. – Не нужно игр, скажи прямо, кто эта девушка?
Царица отпустила браслет и простодушно посмотрела на него:
– Царевна Ваалит. Нет, господин мой, не говори ничего, прежде выслушай меня. Ты обещал, что позволишь мне сказать.
«Ваалит? Его сестра?» Но, хотя он отшатнулся от этой мысли, память о давно минувших годах вернулась, отнимая покой. Его сестра Фамарь и брат Амнон. Любовники в саду. Любовники, зарезанные еще одним братом, который использовал имя Господа, чтобы оправдать собственное уязвленное самолюбие.
И голос, звучавший из этого мертвого прошлого, нашептывал, что его отец благословил бы этот брак, ведь матери у них были разные…
– Правда ли это? Ровоам желает свою сестру?
– Единокровную сестру, – поправила его Наама. – Разные лона вынашивали их, разные женщины выкормили. Ничто не мешает им пожениться. Подумай только, царь мой и господин, если поженятся твой наследник и твоя единственная дочь, разве это не идеальный брак?
Ее слова искушали, соблазняли. Соломон попытался бесстрастно оценить их. «Оставить Ваалит в своем доме, всегда видеть ее рядом, и чтобы здесь играли ее дети…» Да, соблазн был велик. Но не означал ли соблазн вместе с тем и западню?
Зная, что нужно тщательно все взвесить, Соломон сказал:
– Ты говоришь о важных вещах, Наама. Правда ли мальчик этого хочет? А моя дочь? Мне кажется, им не очень хорошо вместе.
– Это лишь детские ссоры, – с улыбкой сказала Наама, – но они уже не дети. Их сердца теперь чувствуют другое.
– Неужели?
Если Ваалит и Ровоам действительно выросли и полюбили друг друга, как Фамарь и Амнон… Если это правда… Ему тяжело было бы отказать им. «И для меня стало бы отрадой, если бы дочь Ависаги навсегда осталась при мне…»
– Возможно ли это?
Наама улыбнулась и похлопала его по руке. Ему показалось, что этот жест, в отличие от других, не подготовлен заранее.
– Дорогой мой супруг, мать видит такие вещи, и, хотя я не знаю, что на сердце у царевны Ваалит, я вижу, как она смотрит на моего сына. Они оба пылают, царь мой и господин.
Соломон молчал, потому что не мог найти ответ в своих беспорядочных мыслях.
– Я обдумаю твои слова, – наконец сказал он.
– Лишь об этом я прошу. И о счастье моего сына.
– Все мы этого хотим – счастья для наших детей.
Наама встала, еще раз поклонилась и тихо вышла. Соломон сидел и смотрел ей вслед. Она говорила правильно. Такой брак решал многие проблемы. В некоторых странах цари только так и женили детей.
И однажды в стенах этого дома уже хотели пожениться брат и сестра, царевич и царевна. Их любовь принесли в жертву чужому честолюбию.
Амнон и Фамарь давно погибли. Иногда Соломону казалось, что никто, кроме него, не помнит о них. Об Амноне, овеянном славой герое, который высоко подбрасывал его и всегда ловил. О Фамари, девушке с огненными волосами, которая угощала его сладостями. От нее пахло розами и солнцем, и она подарила ему раскрашенную деревянную лошадку…
«Я не позволю, чтобы прошлое повторилось». Ровоам и Ваалит… «Если они действительно хотят пожениться, я разрешу им. Я не подтолкну влюбленных к отчаянию и гибели».
А еще, может быть, этот брак воздаст должное брату и сестре Соломона, искупив их сломанные судьбы и оклеветанную любовь.
– Чтобы я женился на Ваалит? – Ровоам не мог поверить своим ушам. – Она моя сестра!
– Единокровная сестра, – поправила его Наама, – у вас только отец общий. Препятствий для брака нет.
– Она заносчивая и своевольная стерва. Я ненавижу ее!
– Это тоже не препятствие, чтобы царевич женился на царевне. – Его мать улыбнулась. – Сынок, не забывай, что со своей женой мужчина может делать все, что заблагорассудится.
Осознав, что мать права, Ровоам замолчал. Эта мысль опьяняла, как горячее вино. Да, жена принадлежала мужу, как лошадь или овца. Жена должна была слушаться мужа. Выйдя за него замуж, Ваалит превратится в его собственность, покорится его воле.
«Мое слово станет для нее законом. А за непослушание я буду ее бить». Или ее будут бить слуги – это безопаснее…
– Да, сынок, улыбнись. – Мать коснулась ладонью его щеки. – И обязательно продолжай улыбаться. Мы еще не завоевали царевну. Ты должен убедить отца, что она очень нужна тебе, что без нее твоя жизнь ничего не стоит.
Видение Ваалит, рыдающей у его ног, рассеялось. Ровоам мрачно уставился на мать.
– Он не поверит мне. Ваалит ненавидит меня так же сильно, как я ее.
– Милый мой мальчик, – засмеялась мать, – все девочки так относятся к братьям. Это детские ссоры, не больше. Но теперь уже нельзя вести себя по-детски, сынок. Ты должен завоевать сердце Ваалит…
– У нее нет сердца, – пробормотал Ровоам.
Наама резко потянула его за волосы, заставив поднять голову.
– Слушай меня, Ровоам. Не перебивай и делай, что я говорю, если не хочешь потерять все. Ты хочешь быть царем или нет?
