– Не только жены, – Ровоаму наконец-то представилась возможность упомянуть имя своей сестры, – не только жены, но и дочь его склоняется перед языческими идолами. А ведь она не чужеземка, а дочь Закона. Не подобает ей появляться в храмах чужеземных богов.
– Не подобает, – согласился пророк, и Ровоам степенно кивнул. – Можешь ли ты это доказать? – спросил Ахия.
«Придет время, и этот пророк будет говорить со мной должным образом, – пообещал себе раздраженный Ровоам. – В конце концов, я царевич!» Но теперь следовало заручиться поддержкой Ахии, поэтому он лишь сказал:
– Я собственными глазами видел, как она входит в языческие капища, господин мой. И другие видели.
– В какие из храмов?
«Какая разница?!» Ровоам потупил взгляд, словно ему было стыдно говорить.
– Святилища Астарты, Нинлиль… – Он второпях пытался вспомнить кого-нибудь еще. – И Хамоса, и…
– Ходила ли она в Рощу? – спросил Ахия тихо, почти шепотом.
Это означало бы, что она не просто поклоняется идолам, но и предается разврату. Даже меньших грехов вполне хватило бы, чтобы ее забили камнями.
Ровоам помолчал, словно собираясь с духом.
– Да, – ответил он тихо, в тон пророку, – да, она ходила в Рощу.
Скрывшись с глаз Ахии, Ровоам позволил себе улыбнуться. «Я сделал это! Сделал!»
Он поклялся наказать сестру за то, что она встала у него на пути. И вот пришло время расплаты. Пророк Ахия позаботится об этом. «Теперь мой отец увидит, что пригрел змею на груди. И ему придется обратиться ко мне. В конце концов, я наследник, а она – всего лишь девчонка». Продолжая улыбаться, Ровоам побежал к царскому дворцу. К
«Яхве ответил на мои молитвы. Бог сам отдал врага мне в руки».
Эта преисполненная глубокого значения мысль пришла не сразу. Ахия был рад, что не испытывает удовольствия от того, что предстоит сделать. «Следует выполнять волю Яхве. Соблюдать Закон Яхве».
Если царь не желает замечать грех в собственном доме, а первосвященник и вовсе отказывается вмешиваться, Ахии придется действовать самому. «Я очищу царский дом от скверны». И тогда люди, увидев, что даже царь должен покоряться Закону Яхве, тоже откажутся от своих заблуждений и вернутся на строгий путь добродетели.
Нельзя допустить, чтобы царь избежал правосудия. Ахия начал думать о том, как привлечь Соломона к ответу. Нельзя оставить ни единой лазейки, сквозь которую мог бы ускользнуть изворотливый, как змея, царь. Значит, предстояло заклеймить порок на царском суде, куда имели право прийти любой мужчина и любая женщина с просьбой о справедливом решении.
Но Ахия понимал, что сначала нужно раздобыть доказательства, чтобы не допустить ни малейшей вероятности сомнений, колебаний, возражений или прощения.
«Соломон мягкий и слабый, а я нет. Я сделаю все, что должен, чтобы призвать его к ответу. Даже царь не может встать над Законом!»
Жертвоприношение оказалось удачным, и пришло много верующих, проявивших щедрость. Как всегда после должным образом проведенного ритуала, Садок возвращался довольным собой, сияя от умиротворения. Его успокаивали обряды. Строгий распорядок жертвоприношения и поклонения убеждал в том, что мир и место первосвященника в этом мире неизменны. Сегодняшний день не стал исключением, разве что ритуалы прошли еще лучше, чем обычно. Не дрогнула его рука, сжимавшая нож, и жертва была умерщвлена быстро и безупречно. Его голос твердо и без запинки провозглашал молитву. «Подумать только, еще вчера я волновался о том, что слишком стар для богослужений!»
С такими мыслями Садок склонился перед святая святых и вышел. Безмятежно наслаждаясь этим дарованным ему прекрасным днем, он не заметил, что прямо у входа в храм его ожидают. Избежать встречи не удалось – первосвященник слишком поздно спохватился. Ахия успел его увидеть.
Умиротворение испарилось, словно роса в пустыне. Когда Ахия загонял первосвященника в угол в его собственном доме, в этом не было ничего хорошего. Но теперь все обернулось еще хуже. Перепалка прямо перед храмом… Все устремят на них взгляды и навострят уши, чтобы ничего не упустить…
«Господи, чем я прогневал Тебя?» – мысленно возопил Садок. Но он сделал над собой усилие и доброжелательно улыбнулся пророку, приветствуя его, хотя и знал, что это напрасный труд.
– Добро пожаловать в Дом Господа, Ахия. Ты оказываешь нам честь своим присутствием.
– Так значит, Яхве мало того что лишен имени, так еще и заперт в этих стенах?
Садок попытался улыбнуться, словно Ахия шутил:
– Конечно, Он не заперт в этих стенах, но разве мы не можем воздать Ему почести? Идем со мной в мой дом – ты будешь там желанным гостем.
Садок знал, что пожалеет об этом приглашении, но пророк явно пришел клеймить чужие грехи, и лучше было сделать так, чтобы он высказался не на глазах у половины Иерусалима.
Ахия презрительно посмотрел на Садока:
– Мне, как и самому Яхве, не нужен дом, и никакие стены не могут заглушить мои истинные слова. Слушай, Садок, первосвященник Соломонова Храма, слушай и внемли.
– Я слушаю, пророк.
