Яркие конусы выстроились вокруг центральных шатров, защищая их, а те сияли, словно лунный свет. Их ткань белизной могла поспорить с голубиным крылом. Над самым большим шатром возвышался шест. С него тяжелыми складками свисали знамена из леопардовых шкур.
– Цветасто, – сказал Аминтор, и Соломону оставалось лишь согласиться.
– Действо, устроенное царицей для царя, – заметил он.
В ответ на его слова Аминтор засмеялся, а Веная чуть заметно улыбнулся. Остальные пристально смотрели на лагерь царицы, серьезные, словно судьи.
– Что ж, вот царица Савская, – сказал Соломон. – Предстанет ли царь Израиля перед ней сразу или подождет…
– …дальнейшего развития событий? – подсказал Аминтор.
– …приглашения, – закончил Соломон. – Или пробраться в лагерь царицы тайком? Может быть, захватить ее врасплох во время купания?
Раздалось покашливание Елихорефа.
– О царь, не думаю, что это мудрое решение. Лучше отправить вперед посланцев, чтобы они объявили о прибытии царя, а затем подождать, что заявит в ответ царица.
– Именно так. – Дафан, снабжавший писца всеми необходимыми для работы материалами, как всегда, соглашался с ним. – Решения следует принимать взвешенно и осмотрительно.
«Взвешенно и осмотрительно! Если ждать решений от Елихорефа и Дафана, то скорее небо упадет на землю, чем что-то удастся сделать».
Соломон поднял руку, останавливая их:
– Не вижу причин, по которым нам не следует приближаться к лагерю царицы. Она проделала очень долгий путь, чтобы встретиться со мной.
– Но царь мой и господин… – начал было Елихореф, и Соломон вдруг почувствовал, что с него довольно.
«Довольно торжественности и чванства. Довольно мужчин, церемонно превозносящих любую мою глупость. Довольно женщин, встречающих улыбкой мои самые грубые ласки…» С этой мыслью Соломон выхватил поводья у своего остолбеневшего колесничего.
– Твой царь приказывает своим придворным продолжить путь к лагерю царицы Савской. А Соломон едет вперед один.
Он бросил взгляд на колесничего и приказал:
– Сойди на землю.
Тот заколебался было, и тогда Соломон добавил – тоном, резанувшим слух, словно удар хлыста:
– Немедленно.
Колесничий спрыгнул, и Соломон подстегнул норовистых коней. Два жеребца ринулись вперед, обрадовавшись движению.
Когда удалось их смирить до ровного галопа, Соломон решился оглянуться и увидел, что даже этому неслыханному приказу все подчинились. Все, кроме двоих. Аминтор и Веная, отделившись от каравана, следовали за царем, каждый на свой лад. Аминтор мчался на своей кобыле, раздобытой у кочевников пустыни, словно соревнуясь с ветром. А Веная просто пустил своего коня спокойной рысью, неуклонно преодолевая расстояние и зная, что рано или поздно Соломон остановится.
«Я бы различил их, даже будь они в лиге от меня». Соломон снова обернулся к своей упряжке, заставляя ретивых жеребцов замедлить бег, чтобы Веная и Аминтор смогли его догнать.
– Нет, я не сошел с ума, – сказал Соломон, прежде чем Веная успел раскрыть рот.
– Царь может сходить с ума, если это ему по душе, – ответил военачальник, и Аминтор засмеялся.
– Иногда немного сойти с ума – величайшая мудрость, – Аминтор потрепал свою кобылу по лоснящейся от пота шее, – но еще большая мудрость – держать при себе друзей…
– Только не добавляй «о царь», – предостерег Соломон, – я устал от этих слов.
– Ясно.
Аминтор и Веная обменялись взглядами, которые Соломон очень хорошо понял. Их глаза говорили: «Царь дурачится. Наша задача – веселить его и удерживать от беды».
– Не бойтесь, – вздохнул Соломон, – обещаю, что не совершу ничего безрассудного. По крайней мере, ничего более безрассудного, чем уже совершил.
– Не понимаю, чего ты хочешь добиться. – Веная взглядом обшаривал склоны холмов, следя, словно сокол, не шевельнется ли где-то тень.
Аминтор широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами:
– Соломон Премудрый под видом скромного колесничего хочет застать царицу Утра врасплох и завоевать ее сердце…
– Тебе бы сочинять песни, критянин. Господин мой, не следует медлить, нужно позаботиться о лошадях. – Веная кивком указал на дорогу, ведущую вниз, в узкую долину, где раскинулся ожидавший их лагерь.
«Вот и вся моя свобода!» Соломон со вздохом подстегнул коней, на этот раз пуская их более спокойным шагом. В сопровождении Аминтора и Венаи он съехал на пыльную дорогу. В том месте, где склон переходил в равнину, дорогу пересекало русло высохшей реки. Веная вдруг бросил своего коня вперед, преграждая Соломону путь: из оврага вылетел какой-то зверь, светлый, словно луна.
Увидев их, он остановился, пристально глядя на них миндалевидными глазами, черными, как терновые ягоды. Затем он обернулся, словно спрашивая кого-то, что делать дальше, и через миг из вади показались трое всадников: одетые в черное люди на тонкокостных, лоснящихся, словно солнце, скакунах пустыни. Увидев Соломона и его спутников, незнакомцы остановились.
Два всадника явно охраняли третьего. И все трое были женщинами.
