– То, что достаточно хорошо для царицы Савской, вне всякого сомнения, достаточно хорошо и для царя Соломона, – сказала Хуррами, – и конечно, когда он увидит нашу царицу без покрывала, он и думать забудет о том, какую еду ему подают! К тому же ты никогда не подводил нашу царицу, – Хуррами улыбнулась и накрыла рукой нервно переплетенные пальцы старшего евнуха, – и теперь не подведешь.
Она льстила и уговаривала, и, как всегда, Тамрину, несмотря на его мрачные предчувствия, каким-то образом удалось идеально подготовиться к приему. В большом шатре царицы собрали все для настоящего пира, достойного самих богов, а не то что неожиданно прибывшего гостя, пусть и царя. Жареный ягненок, запеченная рыба, фаршированные пряным сыром хлебцы, сладкие вина, гранаты, виноград и абрикосы – сияющие и безупречные, словно драгоценные камни. А потом пришла сама Билкис. Грациозно, словно пантера, она опустилась в кресло из слоновой кости. Справа лежал ее большой белый пес Лунный Ветер, а слева изящно выгнул худое тело ее любимый охотничий гепард. Широкие ошейники обоих украшали изумруды, и на шее у царицы было изумрудное ожерелье. Больше она не надела никаких драгоценностей. Но Билкис и сама сияла, словно самоцвет.
«И если этому неотесанному царю не хватит ума сообразить, чего она стоит, он дурак или слепец!»
– Почему ты улыбаешься? – Ирция осуждающе смотрела на Хуррами.
Как и Тамрин, ее брат, Ирция руководствовалась обычаями и ритуалами и переживала из-за пустяков.
– Потому что все выглядит просто прекрасно. Именно так, как нужно. А еще потому, что царь Соломон, пожалуй, никогда и близко не видел ничего столь великолепного.
– Надеюсь. Но я думаю, что царице стоило бы надеть корону, и все свои изумруды, и платье, расшитое узорами в виде павлиньего оперения, и…
– А я думаю, что лучше бы царь Соломон увидел ее вовсе без драгоценностей и платья. – Хуррами засмеялась, когда Ирция возмущенно нахмурилась. – Да не волнуйся ты так. Наша царица умеет обращаться с мужчинами. Даже с мужчинами из этой неприветливой страны. Вот увидишь – этот царь дарует ей все, чего она пожелает, за одну ее улыбку!
«На пиру нельзя говорить откровенно. Я рад, что впервые мы встретились именно так, – лишь в сопровождении ближайших друзей». Соломон смотрел на раскинувшийся перед ним большой шатер, затейливое сооружение из тканей цвета пурпура и индиго. Он оценил средства и усилия, которые понадобились, чтобы воздвигнуть это великолепное жилище на столь недолгий срок. Но о богатствах Савы и без того все знали. Тамошнюю роскошь ему хвалили и раньше. Дорогие ткани, золото и свита ни о чем ему не говорили.
«Я хочу увидеть ее лицо».
Ведь именно этого царственная гостья и добивалась, когда умудрилась перехватить его на пути: заинтриговать, вызвать любопытство. И это ей удалось. Даже зная, что его обыграли, Соломон не мог отрицать, что очень хочет увидеть женщину, чьи глаза сияли ярко, словно солнце.
Конечно, может быть, что в ее стране женщины всегда скрывают лицо, – Савское царство с его обычаями находилось очень далеко от Израиля. «Но ведь царь может взглянуть на царицу?..»
А потом он вошел в большой шатер и получил ответ. Царь не обратил внимания на придворных, на амазонок, на чудо изобилия – роскошные яства посреди шатра. Он увидел лишь ее – женщину, сидящую в кресле из слоновой кости и ожидающую его. Женщину, которая смотрела на него взглядом теплым, как солнечный свет.
Женщину, которая улыбалась ему и манила к себе рукой, приглашая подойти:
– Царь хочет меня приветствовать. Для меня это честь.
Соломон шагнул вперед. Приблизившись к царице, он остановился, раздумывая, должен ли коснуться ее протянутой руки. Они не знали обычаев друг друга и легко могли нанести оскорбление. Прежде чем ожидание успело слишком затянуться, она взмахнула рукой, указывая на свободное кресло из слоновой кости, стоявшее рядом:
– Садись, прошу тебя. Ты очень спешил, и это тешит мое тщеславие, позволь же мне потешить твое, обращаясь с тобой как с равным.
Смех искорками вспыхивал в ее глазах и звенел в церемонном приветствии.
Соломон улыбнулся.
– Не равен ли я тебе? – спросил он так же торжественно.
Казалось, царица тщательно обдумала свой ответ.
– О, здесь… Думаю, да, здесь мы равны. А если сравнить наши страны – кто знает?
Она пожала плечами, всем своим видом выражая сомнение. Соломон рассмеялся. Он не знал, как она оценит смех в ответ на свою колкость. К его величайшему удовольствию, она улыбнулась.
«Она умна и держится непринужденно. Высокомерия в ней нет. И она гордится своим остроумием – по праву». Эта женщина стоила того, чтобы узнать ее. Он сел в свое кресло из слоновой кости и лишь тогда вспомнил, что очень хотел увидеть ее без покрывала, чтобы узнать, хороша ли она лицом. Теперь он понял, что не думает об этом. Если ее разум отличался таким совершенством, красота лица и тела не имела значения.
– Ты приветствовала меня в своем шатре, а теперь я приветствую тебя в моем царстве. Твой визит очень лестен для меня, ведь ты прибыла издалека и проделала долгий путь, чтобы встретиться со мной.
