– Наверное, раз уж я привезла эти пряности и драгоценные камни из своей страны царю Соломону, то теперь должна положить их к его ногам, даже если он самый безумный царь в мире.
– Он и впрямь был бы безумцем, если бы пренебрег такими дарами и такой дарительницей. – Соломон внимательно посмотрел на шкатулки с драгоценными камнями, на позолоченные ящички с благовониями, на сундуки с золотом.
«Да. К тому же с презрением отнестись к таким богатствам мог бы только глупец. Или очень мудрый человек…»
Царица поднялась на ноги, грациозно, словно согретая солнцем кошка.
– Если царь Соломон благосклонно принял дань, принесенную Савой его мудрости, для царицы это радость.
Она протянула руку. По ее коже завитками разбегался узор – розы, нарисованные хной. Лицо выражало спокойное удовольствие.
– Тогда радуйся и прими от царя Соломона благодарность за дары Савского царства.
Соломон улыбнулся, касаясь ее протянутой руки. Щедрость царицы ошеломляла и внушала подозрение. Теперь ему предстояло взамен одарить ее не менее щедро, чтобы не сказали, будто царь Соломон жаден, когда принимает гостей, и скуп на подарки. «Вот только что я могу преподнести царице, которая привезла столько ладана и драгоценных камней? Но она, конечно, придумает, о чем попросить».
«Что я делаю здесь, в этой стране, где мужчины суровы, а законы и того суровее?» Амазонка знала, почему оказалась здесь: так приказала царица. И, хотя это путешествие, а тем более поведение царицы, казались Никаулис странными, ей следовало не возражать, а подчиняться.
И все же она не могла не удивляться. Любой на ее месте удивлялся бы. Конечно, она не сомневалась, что царица выполняет повеление свыше. Но иногда во время их долгого пути на север амазонка задумывалась о том, правильно ли ее госпожа поняла волю богини. Ответы оракулов часто бывали неоднозначными, а видения поддавались какому угодно толкованию. Могло ли случиться так, что царица сбилась с пути, заблудившись в собственных желаниях? Нет. Билкис царствовала уже двадцать лет. Конечно, она умела понимать свою богиню. К счастью, богиня самой Никаулис не загадывала сложных загадок. Артемида Свободная, Охотница, Воительница, требовала лишь целомудрия и смелости от поклонявшихся ей.
Никаулис смотрела на утоптанный земляной пол ослеплявшего яркостью и богатством шатра, где царица пировала с царем, ради которого они проделали столь долгий путь. Билкис лениво откинулась на шелковые подушки. Хуррами, любимая царская служанка, медленно обмахивала ее веером из павлиньих перьев. От этого легкого дуновения ткань наряда плотнее прилегала к телу царицы. Царица что-то говорила, сопровождая свои слова тщательно выверенными жестами, которые казались непринужденными. Царь с улыбкой отвечал. Никаулис могла лишь гадать, о чем они беседовали. Судя по их улыбкам и нежному смеху Билкис, остроумие царя пришлось ей по вкусу.
Оставаясь начеку даже в этой, казалось бы, дружественной обстановке, Никаулис пристально смотрела по сторонам, изучая каждого незнакомца. Казалось, ничто не предвещало опасности. И вот ее глаза пересеклись с чужими, столь же внимательными. Никаулис поняла, что встретилась взглядом с командиром стражи царя Соломона.
Краска бросилась ей в лицо. Никаулис удивилась: раньше такого с ней не случалось. «Я слишком долго стою на солнце, вот и все», – сказала она себе. Не желая признавать свою слабость, она не опустила глаза, бесстрастно отвечая на пронзительный взгляд Венаи и отсчитывая удары сердца. Через полдюжины она перевела взгляд дальше, продолжая наблюдать за царской беседой.
Хотя эти переговоры казались цивилизованными и спокойными, мужчины повсюду приносили с собой опасность, словно заразную болезнь. «Суровые мужчины, суровые законы. Лучше бы царица не приезжала сюда. В этой стране ее может поджидать что угодно. Как и любую женщину».
Никаулис снова поймала себя на том, что уставилась на военачальника царя Соломона. Веная, как и сама она, обшаривал глазами шатер, оценивая собравшихся там мужчин и женщин. На миг их взгляды встретились и скользнули дальше в поисках опасностей, которые могли угрожать их повелителям.
«Царский стражник тоже обрадуется, когда это безумие останется позади. Если нам повезет, мы недолго пробудем в этой суровой стране. Царица найдет то, что ей нужно, и мы вернемся домой, в Саву.
Скоро».
