Сначала вошли две служанки в таких роскошных нарядах и уборах, что величайшие царицы могли им позавидовать. Платья, выкрашенные тирским пурпуром, багряные накидки с бахромой из чистого золота. Шею и руки одной из женщин украшали изумруды, а бедра другой обвивал широкий пояс из жемчужин, сиявших, словно закатное солнце. Один этот пояс стоил целого царства.
Они подошли ближе, и я увидела, что их лица сверкают, словно драгоценные камни. Краска, покрывавшая их веки и губы, лбы и щеки, состояла из раздробленных в порошок драгоценных камней. А еще больше драгоценных камней было нанизано на серебряные цепочки, вплетенные в их затейливо уложенные волосы.
Служанки в богатых уборах подошли к подножию отцовского трона и, низко поклонившись, отступили, а потом изящно опустились на колени по обе стороны мраморных ступеней. Они застыли неподвижно, словно львы, охранявшие трон. И тогда наконец появилась царица Савская.
Она медленно вышла из тени кедровых колонн в освещенную часть зала. Там она остановилась на миг, и я увидела, что она взглядом ищет моего отца. А потом она снова двинулась к нему, улыбаясь, и, я думаю, ни один мужчина не смог бы отвести от нее глаз и ни одна женщина.
Шелк цвета слоновой кости обволакивал изгибы ее тела, словно густые сливки. Две золотые застежки в виде леопардовых лап скрепляли ее простой наряд на плечах. Два гребня из слоновой кости удерживали ее собранные сзади блестящие тяжелые волосы. Ее лодыжки были обвиты тонкими золотыми цепочками с крошечными золотыми колокольчиками. Она шла босиком.
И, пока она шагала к отцовскому трону, в огромном зале раздавался лишь один звук – легкий и нежный перезвон золотых колокольчиков.
Никогда прежде я не видела такой женщины.
Она ступала прямо и гордо. Остановившись перед троном отца, она посмотрела ему в глаза и не отвела взгляд. То была настоящая царица, которая властвовала по праву. Я думала, что она может оказаться грубой и мужеподобной. Я ошиблась.
Царица Савская была прекрасна, как летний день, когда он клонится к вечеру и тени становятся длиннее. Прекрасна, как ветер, дождь и звезды, как все зрелое и теплое. Прекрасна, как моя мать, когда она снилась мне.
Я не смогла бы сказать, сколько ей лет, это не имело значения.
– Билкис, царица Савская, приветствует Соломона, царя Израиля и Иудеи.
Ее голос звучал звонко. Как и мой отец, она умела говорить так, чтобы слышали все, собравшиеся в большом зале. Она не поклонилась отцу, ведь она была равной ему.
Встав со Львиного трона, он спустился к ней и протянул руку:
– Соломон, царь Израиля и Иудеи, приветствует Билкис, царицу Савскую. Добро пожаловать. Садись рядом со мной и оставайся при моем дворе, сколько пожелаешь.
Она подала отцу руку, и он повел ее по ступенькам к трону, приготовленному для нее. Львиный трон царя, вырезанный из кедрового дерева, покрывала позолота. Его украшали грозные львы, а ножки были сделаны в виде львиных лап. Для царицы Савской отец приказал изготовить трон из посеребренного дерева, опирающийся на леопардов. И, лишь когда мой отец и царица сели, я заметила женщину, которая держалась позади нее. «Это, конечно, дева-воительница. Амазонка». Но даже столь необычное зрелище, как вооруженная женщина, не смогло надолго отвлечь меня от царицы.
«Настоящая царица… Настолько же, насколько мой отец – царь». Я ощущала это всем своим существом. Мне и присниться такое никогда не могло, но это была правда. И еще одно я знала так же точно: я должна встретиться с царицей Савской. Чего бы это ни стоило мне.
И, когда эти слова огненными буквами вспыхнули в моем сознании, я удивилась. Почему я подумала, что эта встреча вообще может мне чего-либо стоить?
Ее не интересовала царица Савская, но она поднялась вместе со всеми остальными женщинами на галерею над тронным залом. Легче было плыть по течению, чем думать самой. Ей бы и в голову не пришло, что она так горько пожалеет об этом, что гордость и страсть, так давно укрощенные, снова вспыхнут при виде чужеземки.
Но не царицы Савской – это роскошное, обласканное солнцем создание явно поклонялось доброй и улыбчивой богине света. Нет, не царица приковала к себе взгляд Гелики. На шаг позади царицы Савской стояла другая женщина. Высокая, гибкая, одетая в пурпурные кожаные штаны, заправленные в обувь на высокой шнуровке, и кожаную тунику, расшитую бронзовыми вставками. Сильная рука покоилась на рукоятке короткого железного меча. На спину спадали волосы, заплетенные в одну косу. Горло защищала серебряная повязка шириной с ладонь…
«Нет. Нет. Глаза обманули меня». Но она знала, что не ошиблась. За спиной у царицы Савской стояла лунная дева-воительница, чистая и гордая. Упрек, посланный Охотницей метко, словно стрела в сердце.
«Такой я была когда-то. А теперь…» Гелика склонила голову, к ее горлу подступила тошнота отвращения. «Теперь я ничто. Жена мужчины. Его сосуд, который он наполняет по своей воле. Собственность, как скот».
