– По крайней мере, насколько это возможно, ведь здесь – чужая страна, – объяснила мне Хуррами во время одного из моих первых посещений, когда я ожидала царицу во дворике, принадлежавшем некогда самому Давиду. – Царевна, как тебе удается выдерживать заточение в этих стенах?
Я отвела взгляд. Пока я недостаточно доверяла ей, чтобы открыть, что могу по своему желанию сбрасывать оковы обычаев. Даже мой отец об этом не знал.
– Думаю, я привыкла, – ответила я.
– Да, конечно, – только и сказала Хуррами, но ее глаза смотрели на меня слишком уж зорко…
– А мужчины здесь такие… – Ирция искала подходящее слово, чтобы выразиться мягко. В отличие от Хуррами, яркой и резкой, Ирция была милой и нежной, как ее имя, означавшее «радуга». – Такие грубые и суровые… Неужели их не…
– …воспитывали? Нет, конечно, – договорила за нее Хуррами.
Ирция взглянула на меня, а Хуррами засмеялась:
– О, с царевной можно говорить откровенно, а правда есть правда.
– Наши манеры и обычаи отличаются от савских. – Я постаралась ответить спокойным тоном. Следовало проявлять уважение к гостям. В то же время мне не нравились их насмешки над моим народом.
– Хороший ответ. – Во дворик вышла царица.
Мы все поклонились ей. Она кивнула Ирции и Хуррами и улыбнулась мне:
– Извини, Ваалит, но я должна дать этим бездельницам кое-какие поручения.
Она отвела их в сторону и о чем-то тихо заговорила. Я ждала возле маленького пруда, глядя, как стрекозы мечутся над водной гладью. Это был теплый день. Тихий голос царицы смешивался с жужжанием насекомых, летавших в поисках солнца и цветов.
Отдавая последние распоряжения, она заговорила громче:
– …а еще, Ирция, приготовь мои украшения – я ужинаю с царем. Хуррами, Лунному Ветру нужно побегать, выведи его на прогулку.
Улыбаясь, она подошла ко мне:
– Вот и все. Теперь я могу немного отдохнуть и развлечься. Идем, присядем и поговорим.
Я не знала, чем могу развлечь царицу, но села рядом с ней на садовой скамье. Гостья молчала. Она лишь улыбалась и смотрела на меня, и наконец я сказала:
– Надеюсь, твои переговоры с моим отцом проходят успешно?
– Да, конечно. У нас с ним много общего. Я думаю, что в ближайшие годы Израиль и Сава станут добрыми друзьями.
– И торговля в этом поможет, – добавила я.
– Конечно, – тихо рассмеялась она. – Если сейчас у меня все получится, Израиль станет самым лучшим рынком для моего царства.
– Мой отец будет очень рад. А что ты скажешь о нашей стране? Я знаю, что она очень отличается от Савы. Наверное, тебя весьма удивляют наши обычаи.
– Не буду отрицать. Тебя ведь тоже удивляют наши. Но, если бы ты побывала в Саве, ты легко научилась бы жить так, как мы. – Она перевела взгляд на пруд, над которым золотыми и зелеными вспышками носились стрекозы. – Хотя я вижу не только различия. В наших садах тоже есть такие насекомые. Иерусалим прекрасен, а Великий Храм – одно из чудес света. Когда я поднялась на Елеонскую гору и впервые увидела, как он сияет в солнечном свете, у меня дыхание перехватило. Я и не думала, что где-то в мире есть столько золота. А в полуденном солнце кажется, что весь город озарен огнем храма.
Конечно, храм был чудесен, но я видела его каждый день, с детства, и привыкла к его пламенному величию. Я попыталась представить себе, каково это – увидеть его впервые. «Да, с одной из окрестных вершин храм, сияющий на самом высоком холме, – это, наверное, чудесное зрелище».
– Иерусалим – город храмов, – продолжала царица, наклоняясь и проводя кончиками пальцев по водной глади, – воистину священный город.
– Лишь Храм Господа – истинный, – сказала я, пытаясь предупредить то ли царицу, то ли себя. – Все остальные храмы полны жриц, идолов и…
Я осеклась. Продолжать не стоило, иначе я показала бы, что слишком хорошо знаю обители чужеземных богов и богинь.
– …и благовоний, – закончила царица. – Вот почему Саве так повезло. Для богов нет лучшего подношения – даже для вашего Господа Яхве.
Действительно, все боги и богини, о которых я когда-либо слышала, требовали, чтобы их ублажали ароматами ладана и роз, нарда, корицы и мирры. И кровью. Даже Господь принимал кровавые жертвы.
– И это все, что ты знаешь об иерусалимских храмах? Лишь то, что они покупают много ладана?
Царица Билкис перевела свой спокойный взгляд со стрекоз на меня, и я вдруг поняла: отведя служанок в сторону, она расспрашивала их о том, что они успели узнать обо мне. Мне вспомнились умные проницательные глаза Хуррами.
«Хуррами догадалась, что мне удается ускользать из дворца. Я выдала себя, и она сказала ей».
Я сидела молча. Лгать царице я бы не стала, а говорить правду не осмеливалась. Иерусалим содрогнулся бы до основания, узнав, что дочь царя Соломона ступала на пороги этих храмов. Но царица продолжала смотреть на меня спокойно и настойчиво, и я заговорила, словно ее взгляд вытягивал из меня слова. Немногие мужчины и женщины способны не размыкать уст, когда кто-то ждет от них ответа. Это полезно знать.
– Дочерям Господа запрещено входить в святилища чужих богов.
