– Однако ты пытаешься вырастить из Аирии ту, кем не смогла стать сама. Я не могу простить себе, что возможно лишил тебя самого главного в жизни.
– Самое главное в моей жизни Тир, это ты и наши дети, и давай не будем возвращаться к старым спорам.
О чем они? Странно. Но моя жизнь резко изменилась после отъезда мальчиков. Мама требовала от меня безукоризненных манер, резко пресекала любую грубость или неуклюжесть. Мое увлечение придуманными историями и сказками пришлось оставить, меня начали учить языку соседней Танзарии, мама накупила книг по истории и географии, геральдике и этикету, физике и химии, моя голова пухла от обилия ненужной, на мой взгляд, информации. Когда мама от меня отставала, за мое обучение брался ворон. При этом они оба, не будучи знакомы полностью одобряли программу обучения друг друга. Однажды сидя по привычке на подоконнике Шеран задумчиво сказал.
– Знаешь ребенок, я не знаю, кем была твоя мама до замужества, но знания и манеры, которые она стремиться тебе привить говорят о происхождении как минимум на порядок выше, чем у твоего отца.
– Бабушка и дедушка – родители папы иногда к нам приезжают, -задумалась я, – а вот родителей мамы я никогда не видела, и она никогда не рассказывала о своем детстве. Раньше я как-то не обращала на это внимания.
– Вот то-то и оно, маленькая ты еще. Не пущу я тебя одну в академию, с тобой поеду. Птицей. Вряд ли кто из преподавателей меня там узнает. Я превращаться научился уже после того как закончил, к тому же магов и детей без дара учат в разных башнях.
– А тебе не жалко тратить на меня столько своего времени.
– Я маг, а маги живут долго, куда мне торопиться, если впереди несколько сотен лет? Ладно, двигайся, спать пора.
После отъезда близнецов Шеран снова перебрался в мою комнату и без зазрения совести спал в моей постели, и кстати, он продолжал пичкать меня пеплом ядовитого гриба.
– Знаешь Шеран, мама сразу поняла, что в моей постели спишь ты, – вспомнила я, – сразу, как только положила голову на подушку, спросила кто он?
– Не могла она меня почувствовать ребенок, я маскируюсь всегда, запах убираю, и все следы, даже ауру подчищаю. По привычке на всякий случай. Моего присутствия в доме не смог обнаружить даже проявитель магии.
– Она меня не обманывала Шеран, – я положила голову ему на плечо и зевнула, закрывая глаза, – я точно знаю, что не обманывала.
– Ладно, верю. Спи, завтра я улечу ненадолго, хочу кое-что прояснить.
В конце ноября лег снег, густым пушистым покрывалом покрыв землю вокруг фермы, деревенские ребятишки устроили катание на санках игру в снежки и просто возню в сугробах. Открыв окно, я слышала их веселые крики и смех, далеко разносящиеся по округе. Но это были не те ребята, с кем я дралась в детстве, а став старше играла в снежки и салочки, с кем бегала на речку и в лес. Это были их младшие сестры и братья, ребятам моего возраста уже не пристало играть как детям. Девчонки в большинстве своем были уже невесты, а мальчишки смотрели на меня как на невесту не подурачиться, не поиграть. Скучно. Закрыла окно, повернулась и встретилась глазами с нянюшкой, она смотрела на меня задумчиво даже с жалостью какой-то.
– Погулять охота дитятко? Поди развейся.
– Одна я, что ли по сугробам лазать стану? Снег мокрый простужусь перед праздником.
– Ну как знаешь.
– Нянюшка, а ты у нас давно живешь?
– Давно, как Милина с родителями своими и с сестрами разругалась, да замуж вышла, так я к вам и приехала.
– А у мамы есть сестры? Я не знала об этом.
– Были сестры, теперь нету! И не спрашивай меня больше об этом!
Нянюшка ушла, сердито поджав губы, будто злилась сама на себя.
