Наследницы моря полностью

Я наклоняюсь над своим котлом и мешаю содержимое копьем из рыбы-меч. Уже прошел день с тех пор, как я взялась за зелье. Оттенок подходящий – ярко-желтый цвет солнечного света. Подходит свободе, которую он дает.

Но оно еще не готово. У зелья есть все необходимые ингредиенты – суша, море, кровь – кроме одного.

Любовь.

Мне нужно лишь кольцо.

Одно лишь слово, проскочившее в мыслях, возвращает меня в детство. Когда нам было по десять лет, Ник ударил ногу о скалу во время подъема на Переход Лиль Бьерг. Это не был глубокий порез, но прямо на голени. Кровоточил он так, словно вся жизнь утечет через него в грязь, пока мы с Анной спускали друга вниз.

На мгновение Ник потерял сознание. Мы несли весь вес его тела на плечах. Это было не такой проблемой, как его размеры – высокий и долговязый. Угловатое тело невероятно усложняло процесс – ведь мы пытались не нанести его голеням и сапогам еще большего вреда. Так что, когда из магазина прямо рядом с дорогой показалась мать Анны, мы решили: лучше всего мне остаться с Ником, а они вдвоем отправятся за королевским лекарем.

Ник очнулся, как только они завернули за угол, сбитый с толку и немного смущенный. Его уши покраснели, когда я рассказала другу о случившемся.

– Мама выскажется по этому поводу. – Ник смотрел на руки. Его длинные пальцы играли с травой. – Николас, королю не подобает иметь шрамы – люди все время смотрят, – сказал он, пытаясь изобразить особенно эмоциональную речь матери. Потом улыбнулся с блеском в темных глазах. – Да, будто королевство рухнет, когда я закатаю штанину, покажу шрам и докажу, что я действительно человек.

– Вини меня, – сказала я. Мне было известно, что его мать уже меня не любит. – Она успокоится, узнав, что твои раны – моя вина. – Я пожала плечами, стараясь изо всех сил выглядеть скромной.

На лице Ника возникла напряженная улыбка. Он выбросил пару травинок, а потом сорвал пучок армерии. Ее крошечные розовые лепестки уменьшились после сухого лета. Он встретился со мной взглядом.

– Эви, ты же знаешь, что мне безралично мнение моей матери, отца или кого-то еще о тебе.

– Знаю, – сказала я, потому что знала. Хотя я была достаточно молода, чтобы думать, что мнение одного парня не имеет значения против целого моря противоположных мыслей.

Теперь я понимаю: это не так.

И мне кажется, Ник понимал. Юноша мгновение помолчал, теребя цветы. Я уже было подумала, что мы закончили разговор, и села. Я глядела перед собой в поисках заметной, похожей на дымоход, шляпы лекаря. Ник пихнул меня. Когда я повернулась, чтобы ответить, он показал маленький круг из цветов. Потом взял мою руку и надел кольцо на безымянный палец.

– Спасибо, что осталась со мной, – произнес друг, встретившись со мной взглядом. Его уши снова покраснели.

Я взглянула на цветочное кольцо – в основном потому, что на его лицо смотреть было сложно.

– Всегда.

О Ник. Что у нас могло бы быть.

Что у нас должно было быть.

Мне нужно это кольцо.

Закрыв глаза, я тянусь через ониксовые воды своей тюрьмы в открытый океан. Обхожу мины, которые так страшат морского царя, и попадаю в теплое дыхание позднего лета.

Я представляю, как мои ноги погружаются в песок и бегут по берегу. Моя магия бушует, кружится, течет – такая же непреклонная, как сама жизнь – прямо из земли, через меня. Она вырывается из моих пальцев благодаря правильным словам и фразам.

Я пробегаю мимо лагуны Греты и моего первого логова. Оно наполнено давно разложившимися моллюсками, просыпающими жемчуг, библиотекой заклинаний и рядом бутылок, отданных на милость времени.

Я пробегаю мимо залива, ведущего к Ольденбургскому замку. Там белеет мраморный арочный балкон, который добавили уже после смерти Ника. Если прищуриться, то я увижу место, где мой отец когда-то пришвартовывал свою рыболовецкую лодку, а кухонная челядь ждала, желая забрать свежее китовое мясо.

Магия вращается вокруг меня. Она обрела новую силу из-за того, что только что случилось на суше.

И все же я тянусь.

Я тянусь к истокам магии.

Точка. Сигнал. Метка, откуда все началось.

Я все тянусь и тянусь.

Пока не нахожу его. Призрак. След на песке, уносимый приливом.

Место, где ведьмы оттачивали свою магию при помощи познаний Руны. В этом месте есть живая магия. Хоть она и заперта, ключ уже раскачивается.

Я пробираюсь в темную комнату и осматриваюсь.

Кладу руки на что-то знакомое.

Гримуар Сплиид.

Ту же книгу я позаимствовала у тети Хансы посреди ночи. Она меня тогда явно заметила, хотя я и оставалась невидимой. Эта старая женщина всегда видела меня насквозь, мою душу, как никто другой. И ни единая душа так больше не сможет.

Эта книга – другая версия: копия с другим переплетом и обложкой из телячьей кожи, видавшей и лучшие дни. Но она идеальна. Я впиваюсь в фолиант ногтями.

Этого достаточно, чтобы перенести меня туда. Дать мне некий якорь. Предоставить время и пространство, которое позволяет мне потянуться в давно потухшее пламя.

– Kveykva, – шепчу я в очаг. В ответ вспыхивают искры, охватывая дрова.

Разгорается пламя.