Пока мы поем, что-то почти осязаемое и теплое расползается по моей спине, рукам и по рукам Уилла и Софи. Оно связывает нас. Связывает нас узами. Уилл делает быстрый вдох, почувствовав прикосновение. Юноша сжимает мои пальцы. Софи позволяет этому чувству омыть себя – Софи, которая тоже потеряла сестру и понимает эту боль. Она вдыхает его, позволяет ему свободно течь. Глаза Агнаты распахиваются. Впервые за день девушка не протестует, не врет и не бежит. Она с нами.
Вместе с Алией мы допеваем последние строфы одним голосом. И тут в ветре появляется мелодия. Температура падает. И мы, стоящие вчетвером на скале, поднимаем взгляды к небу. Штормовые тучи рассеиваются перед нашими глазами.
Крепко держась за свою новую семью, я бросаю взгляд через плечо на море.
Оно успокаивается.
Затихает.
Волны отступают. А когда вода покидает бухту морской ведьмы, то она больше не черная. Водная гладь такая голубая, насколько позволяет наступающий рассвет.
Смерть морского царя потрясает само основание земли под нами. Не от удара, но из-за чистой магии внутри его. Сохраненной, накопленной, собранной. Украденной.
Мужчина опускается на дно с тошнотворным стуком; слишком тяжелый, чтобы отскочить и покатиться, но чересчур волшебный, чтобы погрузиться в песок на дне.
Толпа ахает от удивления.
Тело царя лежит на песке. Из него, словно звезды, вытекает магия. Она наполняет воды вокруг нас. Небесно-голубая лазурь пронизана частичками магии, которую он удерживал в себе. Сила растекается над массами, словно солнечный свет, и покрывает всех нас блестящим и свежим обновлением.
Когда Алия с сестрами допевают песню, остальные члены королевской семьи выходят из тени замка. Пятеро старших девушек, их дети, консорты и их мачеха. Королева Бодил высоко держит голову и выглядит настоящей королевой, несмотря на ночную сорочку.
Я жду, когда она обратится ко мне. Королева это сделает. Я ожидаю, что она завопит, закричит и постарается выцарапать мне глаза. Теперь я убийца – никто не может этого отрицать.
Под нами тысячи свидетелей поднимают глаза. Они держатся вместе, не понимая, как воспринимать новую магию, новый баланс сил, тело на морском дне и грядущую стычку. Некоторые пели вместе с Алией и ее сестрами. Теперь опустилось зловещее молчание. Над нашей головой воды успокаиваются. Штормовые тучи рассеиваются. На поверхности так же тихо, как и на глубине.
Все королевство наблюдает, как приближается королева. Призрачная рука Алии сжата в моей. Эйдис стоит с другой стороны. Ола и Сигни становятся по бокам, когда мы оказывается лицом к лицу с королевой.
Если бы я являлась той девушкой на суше, тут бы я начала защищаться и объясняться.
Но теперь, став старше, я понимаю: нет способа объяснить содеянное. Можно лишь быть уверенным в своих действиях и надеяться, что остальные сами увидят в этом добро.
– Как мне тебя называть? – спрашивает королева Бодил. Меня это поражает. Королева замечает это выражение на моем лице и поясняет: – Я не могу называть тебя морской ведьмой. У тебя должно быть имя.
– Эвелин.
Бодил принимает мою сущность со вздохом.
– Твои слова – правда. – Это утверждение, а не вопрос. Она вздыхает, а взгляд устремляется на дно под нами. – И он это знал.
Алия отпускает мою руку и обнимает королеву.
– Это все правда, мама. Каждое слово. – Девушка опускает взгляд на наши переплетенные руки. – Я ушла на поверхность, потому что полюбила человека. Я не думала, что потерплю неудачу. Но все шло к этому. А Руна поднялась, чтобы спасти меня. Она не хотела оставаться там. Руна всегда желала находиться здесь, с тобой, но сделала все, что было в ее силах.
Королева смотрит на меня.
– Ты не можешь вернуть нам Руну?
Я собираюсь ответить, когда замечаю лицо Анны. Та парит вне замка и знает, что могла бы являться частью этого. Но это не так. И тут я что-то понимаю.
– Способ есть. Но я не уверена, что это сработает. Проверка не стоит риска. – Я встречаюсь взглядом с Анной, а потом с королевой. – Если Руна утонет, то, может, у нас получится ее превратить.
Королева Бодил качает головой:
– Нет, я не стану даже думать о том, чтобы утопить дочь в попытке вернуть ее. – Она касается щеки Алии. – Я уже и так много потеряла.
– Мама, не вини Эвелин, – говорит Алия. – Я знала, что делаю. Я обрела покой.
– Тогда и я обрела, – говорит королева и встречается со мной взглядом. – Но наша монархия – дело другое.
Ну вот. Я высоко поднимаю голову. Ладони потеют в руках девушек. Детство, проведенное под неодобрительным взглядом матери Ника, королевы Шарлотты, подготовило меня к этому моменту в некотором смысле. Но почти жизнь прошла с тех пор, как я с этим сталкивалась в последний раз.
