Лиз, ошеломлённая неожиданными сведениями, молча смотрела на горничную и не знала, что и сказать, сразу ли отругать болтливую девушку за глупости или принять их к сведению. Но в этот момент появилась экономка. Она услышала последнюю реплику и строго сказала:
– Ты опять за своё? Глупые деревенские старухи болтают, а ты слушаешь и сплетни разносишь! Тебе что, заняться нечем?
– И ничего не сплетни, – огрызнулась Грейс, – Все в деревне знают, что дом этот…
И не договорив, она заторопилась прочь.
– Не слушайте её, мисс Симмонс, – обратилась экономка к Лиз, которая с задумчивым видом смотрела вслед уходящей горничной. – Грейс хорошая девушка, честная, работящая, но уж очень любит всякие истории. И чем страшнее, тем лучше. Понарассказывает всяких ужасов, а потом сама же и пугается.
– Да, да, – рассеянно сказала Лиз. – Понятно.
Но насчёт страшных историй Грейс у неё уже сложилось несколько иное мнение.
Эта ночь выдалась ничуть не лучше предыдущей. И хотя Лиз сразу же плотно закрыла окно и задвинула шторы, пронзительные крики не давали ей спать всю ночь. К тому же скреблись и шуршали за стенами больше обычного. Дом скрипел и, казалось, стонал. Лиз вздрагивала от каждого шороха и просидела со свечой до самого рассвета.
Утром и миссис Симмонс пожаловалась, что плохо спала:
– Ветер в трубе воет, что ли. И мыши скребутся со всех сторон, надо ещё пару кошек завести. Лиз, дорогая, попробуй поспать днём в саду. Тебе надо отдохнуть, ты выглядишь такой усталой!
– Да, матушка, – машинально отозвалась Лиз, думая о своём.
Она весь день чувствовала себя усталой и разбитой, вздрагивала от каждого резкого звука. Даже почти идеальная клумба и присланные от жены викария цветы для посадки уже не радовали. Ей казалось, что и днём в саду кто-то летает, особенно, когда она отворачивалась. Следуя совету матери, она действительно попробовала спать в саду, но не успела закрыть глаза, как где-то над головой пронзительно закричала какая-то птица. Лиз вздрогнула, подскочила, дико озираясь. Сердце казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Какой уж тут сон!
А ночью всё повторилось, пожалуй, даже хуже, чем в предыдущие разы. Казалось, неведомая тварь воет и стонет под самым окном и скребёт раму когтями. Лиз всю ночь не выпускала из рук молитвенник, но это слабо помогало. Лишь с рассветом летающий кошмар угомонился. Возможно, улетел спать, возможно, сгинул в преисподнюю. До следующей ночи.
А утром случилось новое несчастье: миссис Симмонс, соскучившись от безделья, встала и хотела открыть окно в своей спальне. Но споткнулась, упала и повредила только что зажившую ногу.
Послали за доктором. Его ещё и ждать пришлось, так как он находился у постели тяжелобольного. Лиз сидела у кровати матери и считала минуты до приезда врача. Миссис Симмонс, чтобы отвлечься от ноющей ноги, ворчала и ругала собственную болезнь, неведомую птицу, мешающую всем спать и самый дом.
– Видимо, враг рода человеческого меня попутал, когда я согласилась принять это наследство! – в сердцах изрекла она.
Лиз промолчала, хотя полностью была согласна с матерью.
Когда, наконец, прибыл доктор Хейлсворт обе, и дочь, и мать пребывали в весьма мрачном настроении.
– Извините за опоздание, у меня сегодня был очень тяжёлый пациент, – сказал он, входя в комнату.
Доктор и сам выглядел усталым и измученным.
– Да мы всё понимаем, – трагическим шепотом сказала миссис Симмонс и поморщилась, неловко повернув больную ногу.
Доктор строго посмотрел на расстроенное лицо пациентки, секунду подумал и решил обойтись без выговора, ограничившись лишь мягким упрёком:
– Эх, мадам, напрасно вы добавляете мне работы, а себе мучений, – пробормотал он, осматривая покрасневшую и опухшую ногу.
Миссис Симмонс виновато вздохнула:
– Я только маленький шажочек сделала. Так устаешь всё время лежать! Только шажок. И споткнулась о кошку.
– Я вам ещё успокоительную микстуру выпишу, вам ведь больная нога наверняка спать мешает?
– Да, да, мистер Хейлсворт, выпишите, – обрадовалась миссис Симмонс. – Я в последнее время очень плохо сплю.
Доктор неловко повернулся и локтём зацепил лежавшую у постели больной увесистую книгу. Книга с грохотом упала на пол. От этого звука Лиз непроизвольно дёрнулась. Доктор внимательно посмотрел на её бледное осунувшееся лицо, но ничего не сказал.
Когда осмотр был закончен, он встал и обратился к Лиз:
– Мисс Симмонс, будьте добры, у моей сестры возникли вопросы по поводу вашей замечательной клумбы. Покажите мне её, пожалуйста. Сам я в цветах не разбираюсь и не могу ей в деталях все рассказать.
– Мистер Хейлсворт, – вмешалась миссис Симмонс. – Так пусть ваша сестра приходит к нам в гости. Мы ей всё с удовольствием расскажем и покажем.
– Спасибо, миссис Симмонс, – вежливо ответил доктор. – А можно взглянуть на сей шедевр уже сейчас?
Миссис Симмонс, невзирая на боль в ноге, с удовлетворением улыбнулась:
– Да, Лиз, иди, похвастайся. Видишь, о твоих ботанических способностях уже говорят в деревне.
Когда они оба вышли в сад, доктор Хейлсворт пристально посмотрел на Лиз и спросил:
