Двери сомкнулись, беспорядочно замигали индикаторы этажей, и издалека донесся дружный заливистый смех. Броуди были в превосходном настроении.
Мортон просто повернулся и пошел к лестнице, ему тоже было ясно, что ждать лифта теперь бесполезно. Роджер неохотно поплелся за ним, ежесекундно ожидая иронического комментария.
Но директор молчал, и это само по себе было подозрительно.
– Что было в тех записях? – поинтересовался наконец Роджер, устав от тишины и попыток притушить внутренний пожар. Ну Феб! Ужин ему! Нашел время! Вот же ж характер…
– В каких? – не оборачиваясь, уточнил Мортон.
– Которые вы так эффектно сожгли в начале вечера, – утешала только редкая по своей банальной простоте мысль, что вся жизнь, как говорится, впереди. Теперь уже точно.
– А-а… – он усмехнулся. – Просто ключевые страницы анализа заклинания Аллена.
– Примите мои поздравления, – с нескрываемым сарказмом отозвался Роджер. – И… как давно вы разобрались?
А ведь никому этот подвиг не удался… Даже специально организованному советом комитету. Ни до конца определить структуру, ни тем более воспроизвести…
– Боюсь, что не могу приписать себе этой чести. Разобрался нынешний глава отделения Таламаски Колорадо. Пятнадцать лет назад.
– Николас Броуди? – недоверчиво переспросил Роджер. – Но он ведь даже не маг!
– Он – Броуди, – пожал плечами Мортон. – А заклинания на крови – именно та область, где факт наличия или отсутствия силы не имеет столь уж решающего значения. В отличие от знания теории магии, здравомыслия, терпения и целеустремленности… столь редких в последние годы для представителей данной фамилии.
– Подождите, – несколько растеряно начал Роджер. – Пятнадцать лет назад?.. – в исключительных случаях Таламаска шла на сотрудничество с советом, как и наоборот, и, без сомнения, Николас Броуди сумел бы представить дело перед своим руководством именно так – если уж ради блага семьи смог решить такую загадку. Но к совету он не обращался, как куратор Роджер знал бы об этом. Значит… – Он что, пошел с этим к вам?..
Мортон кивнул, словно подобная инициатива не противоречила инстинкту самосохранения любого знающего подоплеку дел человека. А из всех ныне здравствующих представителей своего семейства Николас знал ее как никто другой…
– Того, кто из побуждений искренней ненависти не вызывает тебя на поединок, а предлагает взаимовыгодный договор, по меньшей мере стоило выслушать, – заметил Мортон с ноткой веселости. – Аллену бы его конструктивность…
– Договор? – переспросил Роджер. Уж кому, а одному из лидеров Таламаски должно было быть известно, что сделки с темными силами ничем хорошим не заканчиваются…
– Да. Я поручился за безопасность всех следующих наследников. С моей стороны, во всяком случае. Автокатастрофу, в которой погибли настоящие Фокс и Дана, предусмотреть было сложно.
– Но вы чуть не убили Саманту! – резко вскинулся Роджер. Сражение было меньше суток назад, и он помнил его еще слишком отчетливо.
– Неужели?
– Если бы не Дана… то есть, не Мануэль… – и Роджер наконец сообразил то, о чем у него за эту ночь не было времени подумать. – Вы его просто оглушили… – в этот раз и в самом деле сражение было совсем уж бескровным. Эйвен в свое время даже с двумя стражами отделался пятью сломанными ребрами, ожогами второй степени и сотрясением мозга средней тяжести. Саманте действительно повезло куда больше.
– Значит, вы знали. Что все так закончится.
– В теории – да, – согласился Мортон. – Но заклинание Аллен накладывал отнюдь не в условиях лаборатории, и вероятность сбоев была довольно высока. А, соответственно, и степень опасности.
– И они тоже… знали? Стражи?
– Нет. Как и наследники.
– Но почему? Ведь Николас мог…
– Это было одним из моих условий, – Мортон пожал плечами. – Неразглашение. Ему пришлось согласиться.
Роджер помолчал.
– Вы оказались правы насчет побочных эффектов… но я бы не стал о них беспокоиться.
Сколько там еще осталось этажей? Десять? Пятнадцать? Черт, да не исчезнут же эти двое из лифта в самом деле!
– Если бы я предполагал, что треккеры нуждаются в объяснениях мнемонических последствий переустановки сознания, то непременно бы вас предупредил, – насмешка в голосе Мортона достигла своего обычного уровня.
Несколько пролетов они прошли молча. Потом Роджер снова не выдержал.
– Вы сказали «полчаса»… и вы пришли не сразу, хотя по идее могли появиться на месте просто-таки мгновенно. Почему?
– Видите ли, Роджер, в этом мире не так много людей, перед которыми я чувствую себя в долгу. И если уж предоставляется возможность, я эти долги возвращаю. Частично.
Роджер изумленно уставился на него.
– В долгу? Передо мной?!
– Нет, – Мортон пожал плечами. – Я должен Фебу сто пятьдесят лет, потерянные им из-за нас с Мануэлем. Полчаса из них я уже отдал. Думаю, остаток он предпочтет получить в световых годах, пусть ими и измеряется не время, а расстояние… Я уже предпринял некоторые шаги.
