Настоящий пилот должен быть изворотлив и хитёр. «Балерина», как и «Инсургент», находилась сейчас во внутреннем пространстве системы, что накладывало определённые ограничения на космогацию. Уйти в гиперпрыжок можно отовсюду, ограничиваясь разве что экологическими нормами, да и те — препятствия скорее морального или юридического, но отнюдь не физического свойства. За одним исключением, о каковом исключении обычно говорят вскользь, поскольку никакого практического смысла в нём нет. А именно: если координаты точки выхода равны координатам входа. Реально эти две позиции никогда не совпадают: смещение вычисляется с учётом начальной скорости, вектора движения, кривизны и кручения траектории и ещё каким-то образом зависит от скорости света. Кирилл, разумеется, формулы не помнил. Надеялся на чутьё и везение, но не говорить же об этом партнёрам.
— Ребята, — извиняющимся тоном сказал он, затягивая ремни на ложементе, — я понимаю, это выглядит дико, но, мне кажется, вам лучше найти уголок потеснее. А лучше вообще лечь на пол.
«Инсургент» тряхнуло, пол накренился на короткий миг, пока гравигенератор выравнивал вектор тяжести: народ, кто спал, посыпался с коек, кто не спал — перелетели свои отсеки, впечатываясь в стены. Смысл общих криков был один: «Что за чёрт?» и ещё: «В кого стрелять?» Штурман с перепугу вслух вспомнил о минах, которые ВКС Зиглинды ставили на нехоженых путях во времена последней войны, и народ заоглядывался, ожидая приказа на срочную эвакуацию. «Инсургент» как раз и крался неторной тропой, когда — это выяснялось по ходу дела! — вошёл носом аккурат в бок неведомо откуда взявшегося грузовика и качественно там увяз. Датчики движения фиксировали множество обломков, падающих на корпус.
МакДиармид упал на спину, пребольно отбив почки, и кое-как поднимался теперь, хватаясь за углы. Связист Чидл смотрел на него испуганно и умоляюще и прижимал руки к ушам.
— Что там у тебя? Связь есть?
— Он орёт как резаный…
— Немудрено, — буркнул Мак. — И я б орал.
— …на весь эфир, Мак.
С обречённым видом МакДиармид напялил на голову наушники. Ох ма-а-ать!.. Лучше бы козла этого убило на месте, но — не повезло.
МакДиармид ненавидел мат всеми фибрами души. А ещё он ненавидел истерики вроде тех, какую сейчас исполнял для него по радио театр одного актёра:
— …Я, трах тебя тарарах, иду от точки выхода по пеленг-коридору, а тебя, мать твою в душу, здесь и быть-то не должно…
В течение минут пяти, не меньше, его подчинённые, кто был в рубке, имели удовольствие наблюдать, как лицо капитана лиловеет, а потом зеленеет, и, в общем, они уже имели все основания считать дурака частника атомной пылью.
А не поможет. Чтобы его расстрелять, надо как минимум его стряхнуть. Иначе это всё равно что палить себе в висок… из плазменной пушки.
— …вы, «погоны», думаете, что при старом режиме живёте, когда па ребятишек с пушкой управы не было? А вот хренушки! Я прямо щас вызываю аварийку и ещё — группу обеспечения безопасности трассы, которая разберётся, кто виноват и кто будет оплачивать страховку.
Вряд ли можно представить себе более идиотскую ситуацию. Если сюда припрётся эсминец службы безопасности ближних трасс, он, уж наверное, захочет узнать, по какой причине вооружённый до зубов крейсер находится во внутреннем пространстве Зиглинды. А это совсем некстати, учитывая, что половина команды числится в галактическом розыске. Если же вспомнить, какой у нас на борту ценный груз, дело выглядело и вовсе тухлым.
По уму, чтобы остаться при своих, надо бы признать операцию проваленной и прыгать отсюда куда глаза глядят.
Пока эта штука нацеплена «Инсургенту» на нос, о гиперпрыжке не может быть и речи: даже если целы двигатели Брауна-Шварца. Изменилась масса крейсера и его конфигурация. Чтобы прыгать с этим, их надобно заново калибровать. А задачка эта не для кустарной мастерской.
Тем более, что он уже связался с покупателем и тот назначил ему место встречи. Если Мака там не будет, придётся начинать весь ритуальный танец сначала. А такие вещи плохо сказываются на бизнесе.
— Ну-ка теперь ты меня послушай, — сказал он негромко. Губы его сделались совершенно синими от ярости. В рубке «Инсургента» установилась оглушительная тишина. — У меня тут достаточно людей, чтобы абортировать твоё корыто через дюзу, а лично тебе вымыть рот с мылом. Не надо гнать мне про пеленг-коридор. Если ты вышел тут, ты идёшь с Фомора, а если ты идёшь с Фомора, то таможня куда подробнее моего спросит и про твой груз, и про твой «поводок». Поэтому либо договариваемся, как мужики, либо, если хочешь, ты продолжаешь свой концерт. Но тогда уже не обижайся… Предупредили.
Минутная пауза.
— Что ты предлагаешь?
— Сам-то ты цел? Герметичность не нарушена? Пожара на борту нет? Садись в катер и вали отсюда. И будем считать, что тебе повезло.
Он-то думает, будто мы — местные ВКС. Чудно. Пускай думает.
Некоторое время частник молчал: видимо, жал на кнопки.
— Заклинило катер, — угрюмо сообщил он.
— Тогда не дёргайся. Сейчас протянем гофру, вскроем шлюз и вытащим тебя.
