– Главное, – продолжил старик с самодовольным видом, – это минимальное использование огня при изготовлении соусов. В Средние века вообще предпочитали, делая соус, не доводить до кипения перемешанный с мукой бульон. Вся хитрость в том, чтобы максимально сохранить природные вкусовые качества составляющих его ингредиентов. Да, кстати, к этому стремились и алхимики, и лишь в отдельных случаях они добивались результата, используя сильный огонь.
Произнося слово огонь, Марлин делал усиление звука, как бы акцентируя внимание. В глазах его и без того горели огоньки пламени, как нельзя кстати и огонь разгорелся в печи камина. Чувствовалось, что старик испытывал прилив сил от соприкосновения с духом времени, когда в науке царствовала алхимия.
– К примеру, валлийцы предпочитали жирную пищу, где соус подавался к бараньей ноге. В этом случае, соус обязательно готовился на большом огне с добавлением бараньей косточки, что делало его более густым и тягучим, словно засахарившийся сироп при варке сливового варенья. Конечно, и все остальное, включая соль, перец, лук, вино, желе смородины, или крыжовника, добавлялось по вкусу. Сегодня используют апельсиновый и другие соки. Но в средние века апельсиновый сок был крайне редким гостем на столе валлийца. На его столе царили настойки, изготовленные из местных плодов.
Хозяин незаметно подал знак своему помощнику и тот предложил Андрею шотландский виски со льдом. Получить глоток крепкого напитка было не лишним.
– Вы говорили, что пить алкоголь мне нельзя? – Не без иронии проговорил Андрей.
– Немного можно. – Коротко бросил Марлин и чему-то добродушно рассмеялся. – Разговоры о вреде алкоголя несколько преувеличены. Также вредно много употреблять сладкого, или жирного, или соленого. Везде нужна мера. Но человеку все необходимо. Гораздо больше причиняют люди себе вред от неумеренности потребления всякого продукта, а не только алкоголя.
Далее он пространно начал рассуждать о секрете живой и мертвой воды. На вопрос, в чем же состоит её секрет, Марлин только усмехнулся.
– Думаю, эта информация пока еще закрыта. В будущем молодежь с её научной смелостью сможет решить проблему. Нам, старикам, хорошо бы осмыслить уже познанное.
Марлин с удовольствием потягивал переливающийся всеми красками напиток, напомнивший Корневу золотистые пилюли, но в жидком состоянии.
– Избранные, это не те, у кого набитый кошелек с деньгами. Совсем нет! Хитрость не есть проявление ума. Хитрость – это комбинаторика, а вовсе не ум.
Марлин резко отбросил тело в глубину кресла. Казалось, что он пытался вывернуть все мысли Корнева наизнанку, впрочем, никаких особых мыслей у него не было.
– Хорошо. Поверю Вам на слово. – Корнев окончательно почувствовал усталость. – В отношении Исаака Ньютона Вы меня смутили, и сомнения не покидают меня. В конце концов, почему люди сейчас не живут, например, по двести и более лет?
– Ну, это просто. Я же вам говорил, что близость первых людей к Высшей Субстанции, сотворившей мир, назовем ее традиционно, к Создателю, к Всевышнему, давала человеку преимущества. Многое еще было открыто для него в собственной природе, и он мог влиять на процессы старения. Дорога обратно у человечества занимает несоизмеримо большее усилий и времени, чем период потерь контактов с колыбелью, Alma mater, включая восстановление первичной памяти. Сохранилась, конечно, какая-то часть генетической информации, но она крайне обеднена при естественной ротации человеческих сообществ. И потом, не забывайте еще об одном грехе человека. В какой-то исторический момент Homo-sapiens, собственно человек разумный, созданный Богом, перемешался по недомыслию, с кем не бывает, с другой ветвью человеческого подвида, предназначавшегося для иных целей, а именно с бедолагой неандертальцем. Чистоты эксперимента не получилось. Обычная история! О принципиальном различии этих двух типов развития человеческого рода сегодня пишут все, кто имеет хотя бы малейшее отношение к антропологии. Неандерталец, добродушное существо, экспериментального типа, обитал предпочтительно в Европе и явно уступал своему более ловкому сородичу. Последний не только вытеснил неандертальца, но и не побрезговал пользоваться женской половиной своего сородича. Отсюда, как результат, потеря многих первоначально полученных свойств, утерянных на генетическом уровне. Как известно, люди всегда были крайне неразборчивы в своих связях. Удивительно небрезгливая особь. Кстати, благородные эллины ставили памятники фаллосу в виде золотого осла. Вот, Вам и великая античная культура!
Довольный своему очередному, едкому замечанию, Марлин снова изобразил нечто в виде ухмылки. Корнев был обескуражен.
– Значит, у многих из нас присутствует духовное начало или, можно сказать, Божественное, и более примитивное, животное?
– Ну, не совсем так. Вопрос гораздо сложнее. Не надо было грешить.
– А как же быть с теорией Дарвина? – Андрей попытался защититься от неумолимой логики изложенного материала, тем самым сохранить хоть какие-то остатки своих познаний о происхождении человека.
