– Здесь все просто. Человек не произошел от обезьяны. Глупости и еще раз глупости.
Марлин был явно раздражен вопросом.
– Чарльз Дарвин был глубоко верующий человек. Главным его достижением была не обезьяна с ее длинным хвостом, а систематизация всех видов, как подтверждение единства природы. Это разумная, даже блестящая мысль была с успехом им доказана. Теория естественного отбора скорее отражает вероятностный характер программы развития форм жизни на Земле. Почитайте его Автобиографию. Представить, что для Дарвина наша Вселенная, как и человек, есть результат слепого случая, было бы крайне опрометчиво.
Здесь Марлин быстро схватил одну из лежавших на соседнем столе раскрытых книг.
– Вот послушайте: «Есть величие в этом воззрении на жизнь с ее различными силами, изначально вложенными Творцом в одну или незначительное число форм». Не правда ли, чудесные слова! – На лице Марлина играла улыбка триумфатора. Он закрыл книгу. На обложке было название: «Происхождение видов». Чарльз Дарвин.
– Творцом! – Повторил он. – Но, конечно, сформулировать, что на нашей планете были «запущены» биологические программы в их современном понимании, было сложно. Хотя, как сказать?
Старик начинал опять заводиться и говорил с все большим напором, продолжая сверлить Корнева своими покрасневшими от напряжения глазами.
– Ваш русский ученый Дмитрий Менделеев блестяще сформулировал свою знаменитую периодическую таблицу, которая, кстати, пришла ему в голову во сне. Но он не пытался утверждать, что один элемент природы с прибавлением его атомарного веса происходит от другого. Хотя почему нет? Если человек, по-вашему, произошел от обезьяны, почему бы атому хлора не произойти от атома фтора? Или наоборот. Близость их атомарного строения также не велика, или даже допустима, как и природная близость обезьяны и человека.
Довольный своей шутке, Конклифф, наконец, расслабился и в приступе беззвучного смеха откинулся спиной назад в кресло так глубоко, что при слабом свете был почти не различим.
От всего услышанного Андрею стало как-то не по себе. Картина, которую нарисовал Марлин, казалась скорее безумной, чем правдоподобной. Впрочем, старик и не просил сказанному верить.
Мысленно Корнев согласился. Его мозг устал от рассуждений Марлина, и он чувствовал, что пора завершать визит. Расстались они уже за полночь. Уходя, Андрей без лишних слов выложил на край стола перед Марлином кругленькую сумму. Старик сладко улыбнулся и смахнул деньги со стола жестом опытного шулера. Настроение Конклиффа передалось и Корневу. Теперь осталось лишь ждать. Только, вот, чего? Это пока было совершенно не понятно. Машина стояла вымытая, словно только что сошла с витрины магазина. Кто отчистил ее от уличной грязи, так и осталось загадкой. Улица оставалась, как и по приезде, совершенно безлюдной. За руль сел темнокожий парень и отвез Андрея до самого крыльца его дома. Расставаясь, он пожелал Корневу спокойной ночи. На улице было темно. Единственный фонарь давал возможность видеть только силуэт парня, укутанного в длинный, в складках плащ.
– Сейчас уже около двух часов ночи. Как Вы доберетесь? Хотите, я вызову такси? – Предложил Андрей.
– Нет, нет. Не беспокойтесь. – Сверкнув своими огромными белками глаз, впервые заговорил помощник Марлина. Его низкий баритон немного грассировал. – Доберусь домой раньше, чем Вы подниметесь к себе на четвертый этаж.
Было удивительно слышать такой ответ, и к тому же, откуда он знает, на каком этаже жил Корнев? Слова о быстром возвращении домой показались бахвальством или шуткой. Поднявшись на свой этаж, Андрей подошел к окну и попытался увидеть уходящую фигуру провожатого. На улице никого уже не было. Только где-то вдалеке, над домами мелькнула странная птица, размах крыльев которой казался неправдоподобно большим, если не сказать огромным. По всей вероятности, ночные тени на фоне яркой луны, и доза алкоголя были истинной причиной видения.
Ночью Корневу снился Марлин с темнокожим парнем, и Николь, которая почему-то просила Марлина играть на своем инструменте. Альт в руках старика звучал по-человечески, удивительно теплым и глубоким звуком. Казалось, что сам Маэстро разговаривает приятным, мягким баритоном. Постепенно старик преобразился и стал похож на Маэстро. Слушая волшебные звуки инструмента, Андрей подумал, что Николь права, когда говорит, что он лучший альтист мира. Неожиданно над головой Маэстро возникла фигура в длинном, темном плаще с капюшоном, из-под которого поблескивали красноватые огоньки, напоминавшие глаза старика. «Так вот, чью фигуру я видел на сцене!» – Просыпаясь, подумал Корнев. Была глубокая ночь. Выпив успокоительные капли, он вновь лег спать.
Утром Андрей встал с совершенно ясной и чистой головой. В памяти из того, о чем вчера толковал старик, практически ничего не сохранилось.
«Дождь никогда не кончится». – Не без раздражения подумал Божидар. – «Хорошо, что Ивица не стала дожидаться. Мокнуть ей было бы совсем ни к чему».
Пора было собираться.
