– Мои родители ушли в огонь две осьмицы назад, почтенный воевода, семья должна соблюсти Огненные дни печали, устраивать свадьбу неприлично! – настаивала своим тоненьким голоском Сафи.
– Серьезные дела так не делаются, почтенный, – старый мыследей говорил спокойно, но все шесть его рук дрожали. – Жена у тебя уже есть, единственная в соответствии с законами Пилея, ее княжеская светлость Лидора Пилейская, чего же тебе надо?
– Заткни свою девку, Шестирукий! И не болтай глупостей! Если будешь сопротивляться, так тебе и до свадебного обеда не дожить, сожги тебя Огонь дочиста!
По знаку воеводы один из бойцов Гошара быстрым движением приставил нож к шее Шестирукого, а другой нацелился мечом ему в бок. У Шестирукого вытянулось лицо, а Сафи едва держалась на ногах. Геранд осторожно подставил руку ей под спину, и девушка не отстранилась – должно быть, уже не понимала, кого ей больше бояться.
– Я достаточно пожил, делай как надо, Сафи… – прохрипел мыследей Алевиовин. Геранд усилием мысли отодвинул ножи от его тела и выбросил за забор усадьбы, но зеленый рампер тут же подлетел к груди старого мыследея. Что делает Мадор? Зачем вмешивается, да еще помогает негодяю? Геранд уже хотел открыть голубую серьгу, чтобы отбросить рампер, но Сафи торопливо шагнула вперед.
– Я согласна, почтенный воевода Гошар, если ты отпустишь моего дядю, – проговорила она решительно. – Я выйду за тебя завтра же, если ты отпустишь его сейчас.
Воевода захохотал.
– Вон чего захотела! Думаешь за ночь сбежать, жги тебя Огонь! Ну уж нет, ночью ты будешь спать рядом с законным мужем, как и положено жене, Огнем обожженной! А после я еще подумаю, отпускать твоего урода или нет!
Над черными вершинами деревьев захлопали чьи-то крылья, мелькнула стрелой быстрая тень, и рослый, темноволосый летун в красно-зеленой рубахе и с кожаной сумкой для писем на груди приземлился около воеводы Гошара.
– Письмо от советника Вариполли, твоя светлость! – отчеканил он, вынимая из сумки свиток с лакированными ручками из темного дерева, со свитка свисала на красно-зеленом шнуре красная печать. Не сходя с ящера, воевода выхватил нож, полоснул по шнуру, раскатал свиток и принялся читать, шевеля губами. На середине листа он нахмурился, потом брови его приподнялись, усы зашевелились и он заулыбался. Потом спрыгнул с ящера и закричал на весь двор так, что ящерицы, лежавшие на солнце около сарая, разбежались по кустам.
– Эй, ты, многоног старый! И ты, девка, и все, кто тут есть, слушай меня! Вот в этом письме говорится, что ее княжеская светлость Лидора Пилейская погибла в Нагорном Рошаеле при обвале на Громовой горе, провалилась в какую-то желтую грязь! Я овдовел, и свадьба будет сейчас! Мне некогда ждать завтра, сейчас обожгут руки, и можно ехать в Град-Пилей! Государственные дела не ждут!
Гонец хлопнул крыльями в знак прощания и улетел. Гошар, спрыгнул с ящера и схватил нареченную невесту за руки так решительно, будто она была пленником, и он собрался ее бить. Сафи попыталась освободить одну руку, но воевода дернул так, что стало ясно – да, так и есть, собрался! Вот скотина! Геранд собрал мыслесилу в точку, и этой точкой был воротник гошаровой рубахи. Золотые пуговицы посыпались, воевода оглянулся на Мадора, но ничего не сказал – ему было не до пуговиц.
– Обжигать руки немедленно! – командовал воевода Гошар. – Свадебную грамоту сюда! И священника Огня!
– В усадьбе нет священника, – проговорил сиплым голосом Алевиовин Шестирукий – рампер давил одним из зубцов на его горло.
– Ну, так из деревни ведите, или где они тут есть! – крикнул воевода, делая знак одному из бойцов. – Возьми с собой двоих, найди святошу и веди сюда немедленно. Пусть сразу берет свой хворост и чашу, или голову долой! Жалко, что мы не в Нагорном Рошаеле, там бы любой деревенский староста спел бы нам пару молитв и обжег руки!
Он повернулся к Шестирукому.
– А ты, старый, распорядись собирать на стол! Быстро! Бойцы голодные, а через час ехать надо! Мне некогда, до темноты я должен вернуться с женой в Град-Пилей.
– С рампером у горла дядя ничего не сможет собрать, – проговорила Сафи, отодвинувшись, наконец, от жениха. – А кроме того, у нас нет ничего, даже хлеба.
Не отпуская руки Сафи, Гошар двинулся в дом, а Мадор убрал рампер. Шестирукий побрел в кухню, откуда уже давно тянуло горелым – видимо, хлеба и в самом деле уже не было.
Да, Лидора Пилейская, которой страшились жители Синих Гор, больше не существовала, но воевода Гошар оказался куда опаснее. Что же делать, как избавить Сафи от этого замужества? Какой-нибудь Мадор Неукротимый или Хозяин гор перебил бы отряд злодея и его самого каким-нибудь чудо-оружием, а потом сам женился бы на красавице. Но это все в книгах для девушек, а чудо-оружие теперь помогает Мадору, а значит, и воеводе. А вот и Мадор.
– Приветствую, – Мадор подошел к Геранду, не выпуская из рук рампера.
– Здравствуй.
