Лучше бы он здесь этого не говорил, вчера Дарион видел его отличные способности целителя, а здесь они только усиливаются! Он не успел остановить Диго, а камни и земля уже посыпались, зашуршали и застучали, и пилеец с мечом в руке вскочил на куче земли. Ожил? Но ведь сердце только что не билось! Дикий взгляд на вооруженных незнакомцев, прыжок, и пилеец со всех ног бросился к проходу.
– Держи его! – закричал потрясенный Диго, но от удивления не сдвинулся с места.
– Это тебя, дурака, надо держать, чтобы глупостей не делал!– Дарион выхватил свой меч, в два прыжка догнал беглеца, но тот, развернувшись, сильно ударил мечом, целясь в шею. Да он же только что лежал бездыханным телом! Дарион метнулся в сторону, развернулся, пропустив меч противника мимо себя, сильно ударил сам и замер, глядя, как бьет из раны живая кровь и падает с криком дважды убитый боец. Неужели Диго оживил убитого? Но даже лучшие мыследеи из Училища Мыследеяния не могут оживлять мертвых! Или это двести лет назад не могли, а теперь могут? Кто может сказать?
– Рейт, Диго, вы видели когда-нибудь, чтобы мыследей оживлял мертвого?
Потрясенный Диго замотал головой. Рейт заговорил, но результат был не в пользу Училища и его ученых братьев.
– Когда я служил в Рошане, там были мыследеи даже из знаменитого Училища Мыследеяния, которые других мыследеев учат, но чтобы мертвого оживить, об этом даже слышать не приходилось.
Получается, что это снова усиление, которое он замечал на горе еще двести лет назад, и причина этому – сама гора, нечто, скрытое в ее глубинах. Поэтому внизу оно и работает в десятки раз сильнее. Может быть, в недрах горы есть какая-то основа, сердце мыследеяния, которое придает дополнительную силу? Но откуда под горой такая сила и где еще она проявляется? Может быть, в других местах исхода? Ведь не зря они считаются священными и целебными что у рудоделов, что у летунов или сегдетцев…
– Рейт, Нарика, Диго! А ну, слушать меня! – скомандовал Дарион. Три пары глаз посмотрели на него. – Под горой любое мыследеяние усиливается во много раз. А потому язык держать за зубами, не болтать, не петь, и мыслям тоже воли не давать! Ясно?
– Но я же не мыследей… – проговорил Диго.
– Вчера ты им был, и хорошо лечил раненых! А мыследеяние – это сила мысли. Мысли есть даже у круглых дураков, только глупые, поэтому глупостей никому не думать, не говорить и не представлять! И пока не выйдем из горы, не петь, не притоптывать, не идти в ногу – ничем не помогать мыслесиле! Всем ясно? А теперь пошли дальше!
За пещерой начинался новый ход, такой же темный и круглый, как первый, но намного ниже. Невысокий Диго еще мог идти, выпрямившись во весь рост, но Нарика почти доставала головой до свода, а Дарион и Рейт шли пригнувшись. Светляки летели следом за людьми. Бесконечные ходы становились ниже и уже, живой огонь под ногами становился все жиже, как будто перворожденный только что родился из него. Непонятно было только, как здесь помещался синий змей. Может быть, ходы все-таки живые и растягивались, когда он здесь проползал? Дарион осторожно ударил о стене рукоятью ножа – глухой жесткий стук, похоже на сплошной камень. Нарика подошла к нему, осторожно вытягивая ноги из живого огня, и вдруг вскрикнула, споткнувшись обо что-то. Дарион быстро подхватил ее, попутно успев погладить по спине и сообразить, что она не против.
– Что случилось, красивая, устала?
– Под ногу что-то попало, круглое… – она наклонилась над слоем живого огня, в котором стояла по колено, и нерешительно протянула руку.
– Подожди.
Он нащупал в вязкой жидкости носком сапога что-то круглое, лежащее на дне. Рядом было еще несколько таких предметов, похожих на обкатанные водой речные камни. Может быть, камни и есть? Хорошо бы поднять их силой мысли, но кто знает, что сделает в таком случае гора? Дарион засучил рукав и вытащил три грязных камня, покрытых совсем жидким живым огнем. Сбросить бы его… Дарион не успел подумать, а живой огонь уже слетал с пальцев, разбрызгиваясь вокруг. Вот это усиление! Не зря он всех предупреждал… А сам первым нарушил свой собственный запрет. Но это неважно, а важно то, что даже самое малое движение мысли под горой превращается в серьезную силу. Но что это за камни?
