— Какого черта ты здесь делаешь, малыш? — гневно выкрикнул Эйджер, однако лошадь Линана внезапно рванулась вперед, и он не успел ничего ответить горбуну. Теперь юноша рубил мечом, почти не глядя, направо и налево, сбивал чьи-то шлемы и распарывал кожаные латы. Однако все это были пустяки, и особенных результатов эти удары не приносили. Неожиданно пространство вокруг него опустело, и он оказался в стороне от основной схватки.
На него обратили внимание двое солдат: лицо одного из них напоминало медвежью задницу, а нос второго прорезал страшный шрам. Они приблизились, и Линану пришлось развернуть свою лошадь. Следом пришла отчаянная мысль, что лучше было бы снова затеряться в гуще схватки и раствориться там, среди друзей и врагов, чтобы остаться неузнанным. В это мгновение кто-то проскакал мимо него, держа меч в самом нелепом положении. Линан услышал звук удара стали о плоть, и снова повернул лошадь. Кобыла Дженрозы продолжала бежать, унося девушку от солдата, чье лицо она искалечила; одновременно его напарник со шрамом попытался нанести ей удар, когда она проскакала мимо него.
Теперь наступила очередь Линана. Коленом он с силой ударил в бедро солдата, задетого мечом Дженрозы, лишил его равновесия и одновременно ударил острием меча прямо в лицо второго наемника. Солдат даже не успел вскрикнуть — его кровь забрызгала Линана, а лошадь принца попыталась отшатнуться от опасного места. Линан повернул ее в третий раз, слегка приподнялся в седле и вложил всю свою силу в новый удар. На этот раз он ударил по шее наемника с медвежьим лицом, его клинок разрубил мышцы и сухожилия. Солдату удалось лишь открыть рот — однако закричать он уже не мог, лишь воздух со свистом вырвался из страшной раны. Конь под ним заржал, встал на дыбы и рухнул поверх тела своего хозяина.
Тем временем Дженроза успела справиться с лошадью и уже озиралась в поисках новых жертв. Но у Линана не было времени беспокоиться о девушке. Он увидел пятерых солдат, спешивших к месту главной схватки, и тотчас же понял, что теперь численный перевес вновь окажется не в пользу его друзей. Не думая более ни о чем, он ринулся к ним, держа перед собой наготове свой меч. Он уже наметил для себя солдата слева, однако вместо того, чтобы броситься на него, наемники рассеялись и окружили Линана. Теперь его меч лишь впустую рассекал воздух.
Один из солдат крикнул:
— Мы вовсе не желаем тебе зла, принц Линан. Брось свой меч и сдавайся!
В ответ Линан снова яростно взмахнул мечом, однако наемники чуть расступились, а затем вновь сомкнулись кольцом возле него.
— Что ж, тогда придется выбрать путь потруднее, — произнес тот, что кричал, и кивнул своим спутникам.
По этому сигналу все они сдвинулись, держа свои мечи так, чтобы возможные удары пришлись плашмя. Линан сосредоточил свое внимание на одном из них и направил свой удар в голову врага, однако промахнулся. Тогда наступила их очередь. Тяжелые стальные удары обрушились на спину и на руки Линана, потом на правую ладонь. Меч выскользнул из онемевших пальцев юноши. Он попытался повернуться и выхватить меч у одного из солдат, однако все они успели ускользнуть от его захвата и вновь развернулись для новой порции ударов, которые на этот раз пришлись по бедрам и плечам. Все мышцы Линана точно одеревенели. Он успел только почувствовать, что одна его нога выскользнула из стремени, и тут же начал валиться набок. Из последних сил он ухватился за седло одного из солдат и освободил вторую ногу. Наемник зарычал и рукоятью меча ударил Линана по рукам.
С криком Линан отпустил седло. Он упал, прижался к земле и замер. Спустя мгновение он попытался повернуться на бок и подняться, однако наемники не дремали, и вновь его окружили лезвия мечей, повернутые плашмя. Его обступили кони, спасения не было, на него снова посыпались удары. Внезапно они прекратились, чьи-то грубые руки схватили его за пончо, еще одни руки, сбросив с его головы шляпу, вцепились в волосы. Линан чувствовал себя раздавленным. Он еще пытался дышать, однако каждый глоток воздуха вызывал безумную боль в его горле и в груди.
Словно в тумане, он услышал чей-то дикий крик, однако ему уже не было никакого дела до того, чей это был крик и что он мог бы означать…
Камаль упивался ощущением последней схватки. Он сознавал, что неминуемо должен погибнуть, и это сознание придавало ему сил для того, чтобы расправиться с возможно большим числом врагов, угрожавших Линану. Чтобы дать мальчику, которого последние пятнадцать лет он любил как собственного сына, единственную возможность уцелеть. Он чувствовал себя непобедимым. Его меч разил врагов направо и налево, разрубая тела и перерезая шеи, подобно лезвию косы, подрубавшей стебли пшеницы, а котов он краем глаза увидел, как сражался рядом с ним Эйджер, он не мог сдержать ликующего возгласа.
