Камаль видел, в каком трудном положении оказалась Дженроза, но ничем не мог ей помочь. Всякий раз, лишь только он пытался повернуться к ней, перед ним снова оказывался его противник, бывший намного опытнее остальных, перекрывал ему путь и удачно избегал опасности для себя. В отчаянии Камаль перехватил меч и бросил его в солдата, как копье. Изумленный наемник успел увернуться и отразить удар, но у Камаля уже появилась та секунда, которая была ему так нужна. Теперь он попросту ударил солдата кулаком в лицо. Глаза наемника сошлись у переносицы, рот открылся сам собой, и он начал валиться с коня. Камаль выхватил нож и вонзил его в горло наемника. Из смертельной раны хлынула кровь, а Камаль оттолкнул тело в сторону и наполовину соскользнул с седла, чтобы поднять меч. Выпрямившись, он взглянул на Дженрозу и с горечью понял, что опоздал. Девушка стояла на одном колене, а ее противник, сидевший на коне, уже заносил меч для гибельного удара.
Внезапно кто-то, появившийся за спиной всадника, схватил его за штаны и стянул с коня. Оба человека покатились по земле. Наемнику удалось вскочить на ноги, и Камаль увидел Линана, пытавшегося из последних сил отползти в сторону. Наемник издал торжествующий крик, занес меч и опустил его. В тог самый миг, когда конец лезвия коснулся спины Линана, острие меча Камаля чудесным образом пронзило грудь солдата. Сила удара была такова, что наемник повис на лезвии меча, как рыба на остроге. Из его рта хлынула кровь. Камаль опустил меч, стряхнул тело на землю, точно мешок с зерном, соскочил с лошади и бросился к Линану.
Дженроза опередила его. Она кричала, не переставая. Девушка стиснула тело Линана в объятиях, ее заливала его кровь. Камаль опустился возле них на колени, его сердце билось так сильно, что ему казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Линан был смертельно бледен, однако между его губами кровь не выступила. Камаль быстро забрал принца из рук Дженрозы и перевернул его. Рана оказалась глубокой, но кости видно не было. Камаль понимал, что если они не смогут остановить кровотечение, Линан неминуемо погибнет.
Тут он вспомнил о друзьях и посмотрел в их сторону. Лошади Эйджера и Гудона стояли бок о бок, а сами они, беспредельно измученные, продолжали отражать каждый удар. Их окружали восемь солдат, лица которых уже выражали торжество победы.
— Зажми его рану руками, — велел он Дженрозе. — Я вернусь.
Он подбежал к своей лошади, вскочил в седло и последним усилием пустил ее в галоп. Лошадь пробежала половину расстояния, но неожиданно ее передние ноги подкосились и она рухнула на землю. Камаль упал, выругался, вскочил на ноги и побежал к месту схватки, лелея в душе надежду, что успеет вовремя, однако чувствовал себя так, словно бежал по песку.
А в следующий миг он увидел, как что-то изменилось. Один из солдат, окружавших Эйджера и Гудона, отступил назад, следом за ним отшагнул второй. Они повернули своих коней и поскакали прочь. За ними последовал третий, затем все остальные один за другим повернули коней. Камаль в изумлении замер на месте. На его глазах что-то длинное, черное и оперенное вонзилось в спину последнего всадника, и тот упал с седла. Камаль взглянул на Гудона, но лук по-прежнему висел у четта за спиной. Внезапно из темноты появился новый отряд всадников с луками в руках. Они преследовали наемников, держа зубами поводья своих лошадей. Вот всадники выпустили стрелы, потом еще и еще — до тех пор, пока все солдаты, пытавшиеся спастись бегством, не покинули своих седел. Из спины каждого торчало черное древко.
Линана захлестывали волны агонии. С каждым вдохом его грудь и спина разрывались от боли. Он сознавал, что его глаза открыты, потому что он видел звезды в темном небе, а время от времени очертания чьих-то лиц. Кроме того, он слышал какие-то возгласы, топот копыт. Потом чьи-то руки передвинули его, потом еще раз.
Ему казалось, будто он слышал, как кричала на него Дженроза, а следом за ней Камаль. Почему они так сердиты на него? Кто-то попытался его поднять. Он хотел сказать им всем, чтобы они уходили. Он слишком тяжело ранен. Почему они не оставят его в покое? Он был уверен, что если бы его оставили в покое, он мог бы заснуть, и тогда все стало бы хорошо.
Потом он услышал голос Пайрема. Нет, этого не могло быть. Пайрем остался в Кендре. Тогда где же был он сам? Его снова подняли, и его тело захлестнули новые волны боли. Море. Что было связано с морем? Он должен был вспомнить. Что-то важное. Он не хотел тонуть. Он просто хотел спать.
А потом все опять стало спокойно, хотя он чувствовал какое-то движение. Мимо него проплывали какие-то фигуры, он видел конские ноги.
Он взглянул в небо, но звезды исчезли. Он хотел было закрыть глаза, но оказалось, что они были уже закрыты. «Я засыпаю, — подумал он. — Наконец-то я засыпаю».
