Прадо, которого теперь не было видно, отбросил флягу и пополз на четвереньках к тому месту, где стояли на привязи кони. Здесь он выбрал самого спокойного скакуна, отвязал его и тихо, с величайшей осторожностью вывел в темноту за пределы лагеря. Когда звуки лагерной жизни остались позади, он вскочил в седло, сжал коленями бока коня, вцепился руками в его гриву и опасной дорогой направился обратно в Хьюм.
Он долго ждал возможности удрать из-под пристального надзора— но рискнул попытаться сделать это лишь нынешней ночью.
Возраставший день ото дня гнев Рендла повергал его в ужас. С тех пор, как отряд подошел к границам Хаксуса, Рендл ждал донесения от Эдера, однако никто так и не явился с этим донесением. Рендл не желал признавать, что его верный лейтенант предал его. Несмотря на то, что даже известие о существовании Линана и его приблизительном местонахождении могло возвысить его в глазах короля Салокана, он был в ярости от того, что юный принц вновь ускользнул.
Прадо понимал, что теперь его собственная жизнь не стоила для Рендла ни гроша, и если этот побег не удастся, то его ждет неминуемая гибель. Кроме того, он считал, что если Рендл мог оповестить о Линане короля Хаксуса, то сам он с таким же успехом мог бы продать эти сведения Ариве.
Он поднял плаза и посмотрел в яркое далекое небо — тотчас же подумал о том, как было бы хорошо стать птицей и благополучно долететь до дома. Тяжело вздохнув от разочарования, он осознал себя ничтожным одиноким человеком, волей судьбы оторванным от друзей и близких. Маленьким человеком, которому предстоял далекий и опасный путь — не менее опасный, чем путь, пройденный вместе с Рендлом. Однако ему было необходимо преодолеть эту дорогу. У него имелись важные сведения для новой королевы. В последний раз он оглянулся на лагерь Рендла.
«А еще остался долг, который нужно вернуть, — подумал он. — Отыщи-ка меня, капитан Рендл. В один прекрасный день я вернусь и сниму тебе голову с плеч».
Дженроза вошла в шатер и тотчас же почувствовала себя плохо от жары. Посреди хижины ярко горел очаг, обложенный белым камнем. Рядом с ним лежала груда пушистых шкур, а на ней покоился Линан. Он не приходил в сознание, его лихорадило. Лихорадка не проходила вот уже пять дней. Кожа принца пожелтела, лицо искажала не проходящая гримаса боли.
Камаль не отходил от юноши, он почти неподвижно сидел рядом. Поначалу Дженрозе показалось, что бывший коннетабль молится, но потом она расслышала имя Элинда Чизела. Девушка подошла ближе и прислушалась.
— Так и вышло, что, когда твоего отца убили, я принял тебя, как родного сына. Конечно, без всяких формальностей. Я хочу сказать, что солдат не смеет указывать королеве, как ей относиться к собственному ребенку, но я хотел быть уверенным в том, что ты будешь расти таким, каким хотел бы тебя видеть наш генерал. — Камаль замолчал и прокашлялся. — А теперь вот ты лежишь здесь, и у четтов нет никакого лекарства или магического способа вылечить тебя, потому что ты слишком тяжело ранен. Так что тебе надо выкарабкиваться собственными силами. Я больше ничем не могу тебе помочь. Никто не в силах тебе помочь. Но пойми, я не собираюсь отступаться от тебя. Я не собираюсь просто так позволить тебе умереть, малыш. Я буду говорить с тобой. Ты слышишь мои слова, и они должны подействовать.
Дженроза склонилась над Линаном рядом с Камалем, стараясь не сгибать перевязанную ногу. Глаза Камаля покраснели, обеими руками он держал правую руку Линана. На миг Дженроза положила свои ладони поверх ладоней Камаля.
— Ничего больше нельзя сделать, — горестно произнес он.
Дженроза дотронулась до лба Линана. Он был влажным и холодным, несмотря на жару.
— Тебе надо хоть немного отдохнуть. Я останусь с ним.
— Ведь ты же маг… — с робкой надеждой сказал Камаль, глядя в ее глаза.
В его взгляде отразились ее собственные боль и горечь. Она покачала головой.
— На самом деле я была Всего лишь студенткой, Камаль. Мне известны кое-какие нпучки, я знаю некоторые простые заклинания — но то, что нужно Линану, лежит за пределами моих возможностей. А может быть, за пределами возможностей всех других магов, которых я знаю.
Камаль вскинул голову.
— Я не собираюсь позволить ему умереть, — произнес он с жаром.
Дженроза приложила ухо к груди Линана. Его сердце билось слабо и замедленно. В этот миг ей пришло в голову, что она отдала бы за принца свою жизнь, если бы это было нужно.
«Это была бы справедливая замена, — подумала девушка со слабой надеждой на то, что бог где-то слышал ее. — Сейчас моя жизнь стала для меня что-то значить. Это была бы жертва».
Однако ему требовалось нечто более сильное, чем ее жизнь. «Его душа сейчас где-то очень далеко… может быть, он видит мир мертвых. Если бы он только не потерял столько крови».
Она прищурилась. Кровь. Источник всей жизни. В ее сознании возникло неясное воспоминание, а когда ей удалось поймать собственную мысль, она вздохнула и широко раскрыла глаза, полные страха. Могла ли она посметь? Это могло бы убить его, и все же…
