Девушка снова взглянула на бледное лицо Линана и поняла, что у нее не осталось другого выбора. Она с трудом выпрямилась и вышла из палатки, оставив Камаля, который нахмурился, глядя ей вслед. На траве возле палатки сидели Гудон и Эйджер. Оба они с испугом взглянули на Дженрозу.
— Он не?.. — спросил Эйджер, не в силах закончить вопрос.
— Нет, но скоро это случится, если мы ничего не сделаем.
Она огляделась, однако не увидела того, что ей было нужно.
— Где седельные сумки Линана?
— Что?
— Ради бога, Эйджер! Его седельные сумки! Где седельные сумки Линана?
— В нашей палатке, — ответил он. — Для чего они тебе?
Дженроза не ответила и обратилась к Гудону.
— Принеси мне их и немного твоего снадобья.
— Хэту больше не поможет, — возразил Гудон. — Его раны слишком глубоки…
— Принеси мне все это! — выкрикнула девушка ему в лицо и скользнула обратно в палатку.
Спустя несколько мгновений вошли Эйджер с Гудоном. Гуцон протянул ей сумки и маленькую склянку с хэту. Она вытряхнула на землю содержимое одной сумки, но не нашла среди вещей того, что ей было нужно.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — воскликнула она и раскрыла вторую сумку, содержимое которой тоже высыпала себе под ноги. Наклонившись, она подняла плащ лесного жителя, порылась в его накладных карманах и достала перепачканный кусок зеленой ткани. — Хвала богам!
Остальные в недоумении смотрели на нее.
— Что ты делаешь? — спросил Камаль.
Все внимательно смотрели, как она вынула пробку из флакончика с хэту, потом осторожно соскребла ножом что-то темное с клочка ткани и всыпала его во флакон.
— Что это? — спросил Гудон. — Что ты делаешь?
— Спасаю жизнь Линана. — Девушка посмотрела на них, и друзья увидели, как напугана она сама. — Кровь за кровь, — произнесла она.
С этими словами она заткнула склянку пальцем и сильно встряхнула ее. Содержимое склянки окрасилось в рубиново-красный цвет. Дженроза наклонилась над Линаном, раздвинула его губы и медленно вылила жидкость из склянки ему в рот.
Когда склянка опустела, девушка села рядом с Линаном. Остальные с волнением наблюдали за происходившим.
— Если это подействует, то займет не больше мгновения, — сказала Дженроза.
Не успела она произнести эти слова, как из груди Линана вырвался странный тихий звук. Его мышцы окрепли, спина выгнулась. Он открыл рот и закричал. Дженроза и все остальные с ужасом смотрели на него.
Линан опять упал на груду шкур и затих.
— О боже, не допусти, чтобы я убила его, — прошептала девушка.
Эйджер приник ухом к груди Линана.
— Он еще жив. — Его глаза округлились. — Сердце забилось сильнее! — Горбун выпрямился и взглянул на Дженрозу. — Что ты сделала?
— Я ни в чем не уверена…
— Ты спасла его жизнь! — с восторгом произнес Камаль. Он подхватил девушку-магичку своими могучими руками и закружил ее по шатру. Затем, осторожно опустив Дженрозу на ноги, он неожиданно поцеловал ее. На мгновение их глаза встретились, и оба они одновременно залились краской.
— Ты спасла его жизнь, — повторил Камаль.
«Или забрала его душу», — подумала Дженроза. Ее чувства были в таком смятении, какого ей никогда еще не приходилось испытывать.
Арива уединилась в своих покоях. Она выставила за двери всех фрейлин с их непременной и непрерывной болтовней, удалила секретаря со всеми его бумагами и даже выгнала стражников, имевших самый что ни на есть торжественный и важный вид. Впервые с тех пор… она даже не могла вспомнить, с какого момента осталась в полном одиночестве. Сейчас она бодрствовала и наслаждалась покоем.
Ее возлюбленный проводил последние часы со своим отцом перед возвращением короля Марина в Аман. Олио снова исчез из дворца; она подумала, что следовало бы присмотреть за ним — ей вовсе не хотелось, чтобы с братом что-нибудь случилось.
Большинство гостей из провинций, прибывших на коронацию, уже покинули Кендру, и после нескольких дней праздничной суматохи жизнь в городе вернулась в обычное русло. Во время коронации все аристократы из Двадцати Домов, все ее дядюшки и тетушки, все дальние родственники вели себя превосходно и даже сообщение о ее помолвке с Сендарусом восприняли с полной невозмутимостью.
А вот представителей провинций эта новость, конечно же, весьма обрадовала. Одному из них предстояло стать членом королевской семьи, женившись на самой королеве! Возможно, что все они покидали столицу, думая о том, что королю Марину выпала удача; о том, что теперь можно было надеяться даже на то, что их собственные внуки и правнуки смогут стать супругами будущих поколений семьи Розетемов. Эта мысль развеселила и взволновала Ариву. Близилось время, когда Гренда-Лир должен был стать настоящим королевством — на деле, а не только по названию.
